Не ждите слишком многого от конца света: Гид по японскому постапокалипсису в аниме

Термин «постапокалипсис» вошёл в обиход сравнительно недавно — на стыке XX и XXI веков. Жизнь после конца света в знакомом нам формате одной из первых описала Мэри Шелли в начале XIX столетия. Нынешнее понимание армагеддона неотделимо от техногенных факторов: война, эпидемия, природная катастрофа — всё это происходит на фоне стремительной поступи прогресса. Япония — не исключение: после поражения во Второй мировой стране пришлось многое начинать заново. Культурные перемены ярче всего отразились в анимации, а превращение страны в «инопланетную державу» добавило фантазёрам поводов для беспокойства. Так что наш лаконичный гид по пессимистичным сценариям для цивилизации, как их на протяжении полувека изображали в аниме, сопровождают комментарии об индустрии как отражении экономических и социальных настроений нации.

1970-е: тема для новой войны

Японская мультипликационная индустрия в современном понимании начала формироваться лишь в середине 1960-х. Отправной точкой считается «Могучий Атом» Осаму Тэдзуки, который не только сочинил оригинальную мангу, но и выступил режиссёром экранизации. Именно в этом сериале начали активно применять лимитированную анимацию, как в старых мультфильмах Уолта Диснея, поскольку на более масштабное производство не хватало ресурсов.

Долгое время тема Второй мировой войны проникала в поп-культуру лишь на уровне намёков: взрывы, пробудившие Годзиллу, фантастические атомные грибы от применения футуристического оружия, звёздные войны и прочий эзопов язык. Первым, как считается, об опыте Хиросимы и Нагасаки заговорил Кэидзи Накадзава, нарисовавший мангу «Босоногий Гэн» (1973–1974). Символично, что в 1973-м закончилось японское «экономическое чудо», длившееся почти два десятилетия, но не изменившее экономный подход анимационной индустрии. Тогда же на малом экране стали появляться яркие постапокалиптические сюжеты о жизни после войны.

Два самых ярких примера — «Космический линкор „Ямато“» (1974–1975) Рэидзи Мацумото и «Конан — мальчик из будущего» (1978) Хаяо Миядзаки. Первый сочинил космооперу об инопланетном вторжении. 2199 год, пришельцы делают атмосферу Земли радиоактивной, как на их родной планете. Люди уходят под землю и получают сигнал от жителей планеты Искандер: те обещают подарить устройство, которое поможет в борьбе с радиацией. Человечество готовит к космической одиссее крупнейший линкор времён Второй мировой, который становится новой надеждой Земли.

Миядзаки же экранизировал цикл романов Александра Кэя «Невероятный прилив» — эдакую робинзонаду в XXI веке, когда Третья мировая уничтожила почти всё живое. Катастрофа происходит в 2008 году: после применения тектонического оружия континенты почти целиком уходят под воду. Выживает только группа астронавтов, чей корабль должен был покинуть земную орбиту, но попал в метеоритный дождь. Они образовывают коммуну на острове Ремнант, где за 20 лет рождается единственный ребёнок — собственно, Конан. Он наслаждается благами приморской жизни под надзором «дедушки», но вскоре мальчугану предстоит опасное приключение. Сначала на Ремнант попадает загадочная девочка Лана, а за ней прибывает летающий корабль «Барракуда». Так Конан узнает, что в мире ещё остались люди, причём более технологически развитые стараются поработить тех, кто выбрал жить в гармонии с природой (привет Джеймсу Кэмерону). Однако испытания не ослабляют веру в лучший новый мир, который может построить молодёжь.

1980-е: пир во время чумы

Следующий экономический бум в Японии поначалу казался новым «чудом», но «пузырь» быстро лопнул. Тем не менее для аниме вторая половина 1980-х — важный рубеж, связанный не только с бóльшими капиталовложениями в производство, но и с покорением зарубежных рынков. В США и ряде других стран с аниме познакомились ещё в 1960-е, когда по кабельному крутили «Могучего Атома» или «Спиди-гонщика» (последний шокировал сестёр Вачовски). Два десятилетия спустя японские мультфильмы стали активнее добираться до американских телеканалов, их можно было купить на видеокассетах, а главное — мрачная анимация из Страны восходящего солнца покорила большие экраны. «Акира» (1988) и ранние фильмы Миядзаки, пускай и в перемонтированном виде, шли в специальных кинотеатрах и пользовались спросом аудитории, уставшей от детских сюжетов.

Несмотря на краткосрочную эйфорию обычных граждан, художники видели будущее исключительно мрачным, а катастрофу уже вряд ли полноценно обратимой. Так, Хаяо Миядзаки в манге, а потом и фильме «Навсикая из долины ветров» (1984) описывает мир через тысячу лет после разрушительной войны, полностью стёршей людскую цивилизацию. Остатки людей борются за выживание с исполинскими мутировавшими насекомыми, новым биологическим оружием, отравляющим почву, и друг с другом. В аниме, с которого, по сути, начинается история студии Ghibli, Миядзаки вновь критикует человеческую жажду доминировать и ещё активнее поднимает тему неизбежной экологической катастрофы.

Столь же пессимистичны культовый сериал «Кулак Полярной звезды» (1984–1987), основанный на манге Буронсона и Тэцуо Хары, и фильм-притча Мамору Осии «Яйцо ангела» (1985). Первый — задорный боевик в духе «Безумного Макса», где обладатель смертоносной техники Кэнсиро разбирается с жестокими байкерами и всякими садистами, которые с радостью откатились к закону сильного. Второй — философская медитация в антураже обречённого мира, где девочка находит загадочное яйцо и решает, что оттуда должен вылупиться ангел. Высокая концентрация образов и библейских аллюзий позволяет рассматривать аниме и как приговор, и как предупреждение.

Наконец, особняком стоит легендарный «Акира» Кацухиро Отомо — ещё один пример манги, которую экранизировал её создатель. С рекордным бюджетом и педантизмом начинающий режиссёр изобразил мир после второго атомного взрыва, который в 1988-м стёр Токио с лица Земли. 30 лет спустя мегаполис отстроили заново и назвали Нео-Токио, а Япония готовится принимать Олимпиаду-2020 (это предсказание реально сбылось). Правда, условия далеки от идеальных: разруха, бедность, военный режим, бесчинства байкерских группировок. Не хватает только подростков с мощными экстрасенсорными способностями. Когда такой дар обнаруживается у зашуганного Тэцуо, это сулит городу и миру новую катастрофу, если парня не остановит его приятель и лидер банды Канэда.

1990-е: Ад — это другие

Конец XX века в массовой культуре пропитан ожиданием настоящего Апокалипсиса. Масштабный технический сбой, экологическая катастрофа, глобальная война или даже инопланетное вторжение — казалось, от нового тысячелетия ожидали самых мрачных сценариев. В Японии всемирный невроз наложился на «потерянное десятилетие», наступившее вслед за экономическим кризисом, чьи последствия до сих пор ощущает вся страна. Добавить сюда старение населения, рост популярности интернета и затворничество молодежи (хикикомори), мощное землетрясение в Кобе и теракт в токийском метро, чтобы увериться: последние времена настают.

В анимации, напротив, снизился градус драматизма насчёт жизни в постапокалипсисе, а фокус сместился с внешних факторов на внутренние переживания. Самый яркий пример — культовый «Евангелион» (1995–1996) Хидэаки Анно, напоминающий безжалостный сеанс психотерапии — для героя, общества и создателя. В 2015 году случилась планетарная катастрофа, изменившая наклон земной оси: в Японии наступило вечное лето, а существенная часть суши ушла под воду (Токио опять уничтожили, пришлось строить Токио-2). Вдобавок человечество атакуют загадочные ангелы-пришельцы, которым противостоят исполинские роботы, пилотируемые 14-летними подростками. Среди прочих — Синдзи Икари, сын руководителя специальной организации при ООН. Именно его душевные раны и переживания находят отражение в фантасмагорических катастрофах, что подталкивает его к взрослению (или полнейшему отчаянию).

В более лайтовых сценариях ищут себя боевой робот Алита из экшена про город-свалку «Сны оружия» (1993) и заведующая кафе гиноид Альфа из «Путевых заметок о поездке за покупками в Йокогаму» (1998), горе-стрелок Вэш-Ураган из «Триган» (1998) и целый экипаж авантюристов из нуарного космовестерна «Ковбой Бибоп» (1998). Кто-то бежит от травмирующего прошлого, другие ищут гармонию в увядающем мире, третьи просто рады обнаружить соратников или даже подобие семьи. При всей мрачности антуража этим произведениям к лицу латинская пословица Dum spiro, spero: «Пока дышу — надеюсь».

2000-е: ок, компьютер

Нулевые усилили веру в глобализацию — неизбежное объединение всех стран и людей во всемирную сеть. Если не экономическую и культурную, то виртуальную. Манга и аниме наращивали присутствие на зарубежных рынках («Наруто» влетел в топ бестселлеров к «Коду да Винчи» и «Мемуарам гейши»), а для знакомства с японскими хитами зрители могли прибегнуть не только к ТВ, VHS или DVD, но и к интернету. При этом киберпространство не рассматривалось как панацея, особенно среди художников, которые до сих пор со скрипом переходят в диджитал для ускорения производства, а крупным студиям такой апгрейд в 1990-е дался большой ценой.

У аниме, созданных в нулевые, есть отличительная визуальная черта — выцветшая гамма, мгновенно наполняющая кадр вязкой меланхолией. Мощный стресс прошлого десятилетия отступил, но ему на смену не пришли облегчение или надежда. Кромешная усталость характерна для экспериментальной антиутопии «Технолайз» (2003) и философского роад-муви «Эрго Прокси» (2006). В одном сюжет фокусируется на подземном городе, чьи жители полагаются на высокотехнологичные протезы. Во втором дочь регента Рил отправляется в безжизненную пустошь, расследуя загадочную болезнь авторейвов (роботов) и преследуя некоего Прокси — не человека и не разумную машину. Целую россыпь подобных сюжетов, но в виртуальном пространстве, можно найти в «Аниматрице» (2003) — сборнике короткометражных фильмов о вселенной хита сестёр Вачовски, созданном японскими мастерами (в том числе Синъитиро Ватанабэ и Ёсиаки Кавадзири).

Подобие оптимизма можно разглядеть лишь во второй половине десятилетия — например, в гротескном пубертатном экшене о бурах и роботах «Гуррен-Лаганн» (2007). Человечество оказывается загнано под землю и вынуждено сражаться с механическими зверолюдьми, которые мешают им избыточно размножаться. Ведь одна из космических рас постановила: ресурсов вселенной не хватит, чтобы кормить чересчур многочисленные виды, — а потому следит за контролем численности всего сущего, пожертвовав собственным развитием. Однако человеческих подростков с минимумом одежды и исполинским оружием не так-то просто сдерживать.

2010-е: это всё, что останется после меня

Достижения и аффекты нового десятилетия ещё предстоит как следует осмыслить, но точно можно констатировать стремительно выросшую роль стримингов в жизни общества и индустрии развлечений. Не так много времени понадобилось, чтобы модным оказался условный Netflix, а не пиратские сайты. Для анимешников появился онлайн-кинотеатр Crunchyroll, постепенно наращивавший аудиторию, а вскоре к нему присоединились и другие игроки вроде того же Netflix, Disney и Amazon. Они не только показывали японские мультфильмы, но и вкладывали деньги в производство (правда, мизерные даже по меркам прижимистой аниме-индустрии). И со временем начали делать ставку не только на классику (Миядзаки, «Наруто» и снова Миядзаки), поверив в потенциал новейших хитов.

На этом фоне конец света перестал быть приговором: эпичные боевики с озабоченными подростками — вроде «Любимого во Франксе» (2018) или «Приятелей с пушками» (2019) — уравновешивали созерцательные притчи, наследующие «Путевым заметкам о поездке за покупками в Йокогаму». Никуда не торопятся в умирающем мире героини из сериала с говорящим названием «Девушки в последнем путешествии» (2017). Рутинизирована жизнь после катастрофы в коротком метре «Богиня с косичками» (2015). Не так страшна вечная зима, наступившая после мощного извержения вулкана, в «Коколорс» (2017). Даже откат в каменный век — не ужас без конца, если за дело возрождения цивилизации возьмётся гениальный школьник, помнящий все естественные науки от корки до корки. Так, в «Докторе Стоуне» (2019–2026) загадочный катаклизм, обративший людей в статуи, выступает идеальной песочницей для построения нового мира без ошибок старого. Ну или как минимум для уроков физики и химии, которыми можно увлечь даже тех, кто засыпает на этих занятиях в школе.

2020-е: что будет после?

Сегодня аниме-индустрия всё острее ощущает переизбыток, знакомый потребителям стримингового контента. Несмотря на низкие зарплаты и недостаток квалифицированных кадров, рост выручки и популярность «бренда» продолжается. Флагманом мультипликационного успеха можно считать «Истребителя демонов», который дважды за последние пять лет обновил кассовый рекорд. Сначала «Поезд „Бесконечный“» собрал $512 миллионов, оставив далеко позади былых чемпионов «Твоё имя» (2016) и «Унесённых призраками» (2001), а в прошлом году «Бесконечная крепость» перекрыла достижение в полтора раза ($779 миллионов). Не два миллиарда «Нэчжи», конечно, но то ли ещё будет.

Объединить современные (пост)апокалиптические настроения в один тренд пока сложновато, но, думается, конец света превратился в территорию эскапизма. Место, где нет угнетающей погони за CPI, статусом и доходом, да и само доминирование человека ставится под вопрос. Лишь облегчение испытывает офисный клерк Акира, когда начинается зомби-апокалипсис в «Предсмертном списке зомби» (2024), комедии от автора «Алисы в Пограничье». Не всё так просто с идентичностью персонажей «Иллюзии рая» (2023) — запутанного сай-фая с параллельными сюжетными линиями, лавиной загадок и несколькими двойниками. Экстремально происходит взросление героинь оригинального проекта «Куда едет поезд судного дня?» (2024) — по сути, рекламы японских железных дорог, чей юбилей решили отметить таким нестандартным образом.

Пока выжившие люди задумываются, кто они и чего хотят на самом деле, планету успешно наследуют роботы или даже домашние питомцы (прошлогодняя «Ночь живых кошаков»). Спасение (остатков) цивилизации ложится на плечи андроидов и гиноидов в «Виви: Песни флюоритового глаза» (2021) и вольном ремиксе популярной видеоигры «Ниер: Автомата — Версия 1.1а.» (2023–2024), а в сериале «Апокалипсис: Отель» (2025) стараниями милых репликантов продолжает функционировать гостиница, чей сервис теперь направлен на клиентов с ИИ.

Возможно, в будущее возьмут не всех, но тех, кто там окажется, наверняка угостят чаем и позволят насладиться видом схлопывающегося мира. В конце концов, жизнь стоит того, чтобы жить.