Поводы для споров: «Грозовой перевал» и другие противоречивые экранизации

Во всём мире состоялась премьера одного из самых обсуждаемых фильмов 2026 года — «Грозового перевала». Ещё задолго до выхода в прокат картина Эмиральд Феннел с Джейкобом Элорди и Марго Робби в главных ролях расколола аудиторию на два лагеря: поклонников Эмили Бронте, возмущённых дерзким обращением с классикой, и отчаянных энтузиастов, оценивших свежий взгляд на знакомую историю. Пока споры о допустимости таких «вольностей» не утихают, мы вспоминаем другие книжные адаптации, которые из-за своеобразного подхода режиссёров вызвали бурные дискуссии.

Также рекомендуем посмотреть лучшие экранизации книг, которые могут потягаться с оригиналами.

Свежая экранизация классического романа Эмили Бронте с самого начала обещала провокацию: подозрения у поклонников закрались, когда на главные роли утвердили Джейкоба Элорди и Марго Робби, разительно отличающихся от книжных образов. Сюжет книги разворачивается в конце XVIII века, в поместьях на вересковых пустошах, где живут влюблённые друг в друга с детства Хитклифф и Кэтрин. Вместе паре быть не суждено, и всему виной — предрассудки и жестокость окружающего их общества.

Новое прочтение книги позднего романтизма о безжалостной любви отличается смелой, для многих дерзкой сексуальной раскрепощённостью, которая, по мнению постановщицы, сильно ощутима в оригинале. Историческую недостоверность и эротическое настроение режиссёрка Эмиральд Феннел объясняет тем, что её «Грозовой перевал» — не столько осторожное цитирование классики, сколько вольная интерпретация читательницы. Феннел не в первый раз шокирует зрителей: режиссёрским дебютом постановщицы стало болезненно актуальное драмеди «Девушка, подающая надежды» — лауреат BAFTA и «Оскара-2021» в номинации «За лучший оригинальный сценарий». Но по-настоящему громким проектом автора оказался «Солтбёрн» — взорвавший интернет социальный триллер с Джейкобом Элорди и Барри Кеоганом в главных ролях.

Для некоторых зрителей «Золотой компас» стал незаконченной историей, потенциально культовой франшизой с беспрецедентным бюджетом и блестящим кастом (Николь Кидман, Дэниэл Крэйг, Ева Грин). Однако поклонники трилогии Филипа Пуллмана «Тёмные начала» едва ли с ними согласятся. Одно из величайших произведений стимпанка рассказывает историю сиротки Лиры Белаквы (Дакота Блю Ричардс), которая вместе с говорящим хорьком пускается на поиски друга, похищенного тайной организацией.

Режиссёром фильма выступил Крис Вайц — автор, прежде с детскими историями не работавший. Возможно, из-за этого слегка запутанная книга не была перенесена на экраны с надлежащим вниманием. Картина получилась эффектной, но слишком динамичной и скомканной. Хотя New Line Cinema собрала внушительную кассу (372 млн долларов), это не спасло студию от поглощения Warner Bros. Независимой компании пришлось столкнуться не только с финансовыми трудностями, но и с критикой читателей и церкви, осудившей антиклерикальные намёки в сюжете.

Генри (Эрик Бана) страдает необыкновенным заболеванием — он неконтролируемо путешествует во времени. В 36 лет мужчина встречает малютку, которая утверждает, что в будущем станет его женой. Когда девушке будет 23, а ему — 31, они поженятся. Эта фантастическая история любви стала одной из самых запоминающихся работ актрисы Рэйчел МакАдамс, но немногие знают, что основана картина на одноимённом романе Одри Ниффенеггер.

Сентиментальный и в меру комичный фильм поклонники мелодрам приняли тепло. Но если режиссёр Роберт Швентке фокусируется на нежных отношениях героев, то Одри Ниффенеггер, автор первоисточника, представляет скорее элегию потери, наполненную экзистенциальными мотивами. Поэтому неудивительно, что аудитория, знакомая с оригинальным текстом, встретила адаптацию без особой радости. Пока кто-то восхищался романтичностью фильма, они упрекали его в сглаживании сложных тем и приторной интонации.

Прошло почти 65 лет с момента премьеры «Завтрака у Тиффани» — фильма, подарившего миру один из самых узнаваемых образов в истории американского кино. Переехавшая в Нью-Йорк провинциалка мечтает лишь об одном — выгодно устроить будущее, сыграв свадьбу с богатым мужчиной. Одри Хепбёрн, к тому моменту уже ставшая голливудской звездой, наделила героиню Холли Голайтли обаянием и очаровательной хитростью, навсегда покорившей сердца зрителей.

Оттого так странно осознавать, что сочинитель повести, по мотивам которой снят фильм, остался крайне недоволен выбором актрисы. Трумен Капоте недолюбливал и Одри Хепбёрн, слишком взрослую и изящную для задуманного им образа, и саму экранизацию, исказившую его замысел. История девушки никогда не носила столь мелодраматический характер: в сюжете о 19-летней Холли счастливой романтической развязки нет. Недовольство писателя и его поклонников, впрочем, не было разделено широкой публикой. Режиссёр Блэйк Эдвардс и сценарист Джордж Аксельрод обратили тревожный текст в приятную валентинку — и именно эта версия показалась зрителям ближе. А потому экранный образ Холли навсегда вытеснил литературный.

К сожалению, не каждой адаптации суждено стать выдающимся прочтением литературного произведения. «Дюна» Дэвида Линча — пример экранизации, обретающей собственную жизнь ценой утраты смыслов оригинала. Неудавшийся блокбастер, в создание которого сильно вмешались продюсеры, разыгрывается на пустынной планете Арракис, за которую ведут войну коренной народ фрименов и бывшие правители, дом Харконненов. В этот конфликт вступает юный Пол Атрейдес (Кайл МакЛоклен) и его благородная семья.

С одной стороны, великому сюрреалисту — тогда ещё молодому постановщику, встревоженному большим бюджетом и объёмом работы, — удалось воссоздать ирреальный мир Фрэнка Герберта, превратив «Дюну» в сновидческий аттракцион. С другой стороны, разрыв связи с книгой привёл к нарушению логики и упрощению философии эпопеи. Отсюда и бесконечные споры: для кого-то фильм Линча — редкая середина между авторским и голливудским кино, а для кого-то — провальная экранизация. Сам же Линч отрёкся от фильма. Так или иначе, именно противоречивость картины, кажется, продлевает ей жизнь.

Порой споры из-за адаптаций возникают не у зрителей, а у самих кинематографистов. Важная работа в фильмографии Стэнли Кубрика рисковала запомниться не художественными качествами, а скандалом с автором первоисточника. Майкл Герр сознательно переработал роман, добившись того, чтобы в титрах «Цельнометаллической оболочки» он гордо значился единственным сценаристом. Тогда Густав Хэсфорд, написавший произведение, подал на режиссёра в суд. Формально Кубрик должен был позаботиться о вопросе авторства, но, кажется, был чересчур увлечён съёмками.

«Цельнометаллическая оболочка» — жуткая история взросления, которая начинается не с отчего дома, а с военного учебного центра, где из «мальчиков» делают «мужчин». Антимилитаристская картина, посвящённая конфликту во Вьетнаме, показывает, как война делает человека другим. Герр и Кубрик отказываются от автобиографичного тона и фрагментарного повествования, заменяя их чёткой двухчастной структурой, лишённой морализаторских выводов.

В конце 1990-х годов хоррор-хит Джима Гиллеспи возродил интерес публики к молодёжным слэшерам. Автором сценария по мотивам романа Лоис Дункан выступил Кевин Уильямсон, работавший прежде над сатирическим «Криком». Его новая картина напоминала классические слэшеры 1980-х в духе «Выпускного». Как часто бывает с лентами этого жанра, центральными лицами выступили шальные подростки. Они совершили преступление и попытались скрыть это, но спустя год их начали преследовать жуткие записки, отправитель которых утверждал: «Я знаю, что вы делали прошлым летом».

В отличие от фильма, роман Лоис Дункан, мастерицы литературного саспенса, был камерной психологической драмой о чувстве вины, но никак не аттракционом насилия. Писательница, пережившая трагическую гибель собственной дочери, была возмущена тем, как в экранизации сместили акценты и как беззаботно изобразили жестокость. Неудивительно, что картина, утратившая глубину оригинала, многим не пришлась по вкусу, хотя и вошла в историю жанра.

Кажется, ни для кого не секрет, что одно из величайших полотен советского кино — «Сталкер» Андрея Тарковского — основано на произведении братьев Стругацких. Фильм вступает в философский диалог с «Пикником на обочине», ослабляя его жанровую строгость, но сохраняя внутренний импульс.

Поговаривают, что в запретной Зоне существует мистическая Комната, которая исполняет желания. Писатель (Анатолий Солоницын) и Профессор (Николай Гринько) обращаются к Сталкеру (Александр Кайдановский), проводнику, знающему туда дорогу. Зона Тарковского лишена научного объяснения, она превращается в метафизическое пространство испытания. Нечто подобное произошло и с процессом производства фильма. На протяжении нескольких лет писатели редактировали сценарий, с каждым разом всё дальше уходя от оригинального текста. Для некоторых зрителей эта разница интонаций стала принципиальной: они отказались принимать абстрактную притчу, отдав предпочтение ясной прозе братьев.

Экранизация мемуаров Элизабет Гилберт в версии Райана Мёрфи обращает историю внутреннего поиска в аккуратную и визуально безупречную фантазию. «Ешь, молись, люби» предлагает зрителю не столько путь трансформации, сколько набор открыток: Италия, Индия и Бали служат живописным фоном для героини Джулии Робертс, которая почти не покидает зону эмоционального и материального комфорта (хотя в этом и был весь смысл путешествия). Фильм охотно опирается на узнаваемые элементы бестселлера — еду, экзотику, харизматичных второстепенных персонажей, — сглаживая углы первоисточника.

В этом и кроется его противоречие. Как адаптация картина представляется упрощённой версией текста, за что её критиковала и сама писательница. Зато как самостоятельное произведение фильм работает безотказно: он предлагает зрелищный, терапевтический опыт. «Ешь, молись, люби» остаётся примером кино, которое теряет многослойность первоисточника, но выигрывает в доступности и обаянии.

Сегодня, пока весь мир ждёт не дождётся воссоединения Мэрил Стрип и Энн Хэтэуэй, многие вспоминают обаяние первой части «Дьявол носит Prada». В ней карьерный путь начинающей журналистки, попавшей под начало хладнокровной Миранды Пристли, преподносится легко и с заметной симпатией к миру глянца.

Экранизация романа Лорен Вайсбергер превратила язвительную сатиру на модный бизнес в комедийное кино. Ключевую роль здесь сыграла актриса Мэрил Стрип, чья героиня из карикатурного тирана превратилась в сложную, уязвимую фигуру. Такой неестественный — слишком глянцевый для глянца — тон вызывал споры у представителей индустрии, а сама Лорен Вайсбергер была удивлена, увидев, как аккуратно и мягко фильм раскрывает её идеи.