«Ешь, молись, люби» по-русски: Драмеди «К себе нежно» с Кариной Разумовской

5 марта в российский прокат выходит драмеди «К себе нежно» Ивана Китаева — экранизация одноимённой книги в жанре нон-фикшен. Сценаристка Дарья Грацевич перенесла психологический текст в игровой формат, рассказав историю женщины, которая не может пережить уход мужа даже спустя два года после разрыва. Рассказываем, стоит ли смотреть драмеди, в котором героиня Карины Разумовской пытается познать себя.

Надя (Карина Разумовская) уже два года как разошлась с супругом Борисом (Артём Ткаченко), точнее — мужчина ушёл от неё. Сейчас она живёт вдвоём с дочерью Олей (Алиса Конашенкова) и продолжает днями напролёт работать в больнице хирургом-отоларингологом. Женщина привыкла убегать от проблем, а потому отнекивается от разговоров с бывшим мужем и никак не даёт ему официального развода. В один момент Наде приходится встретиться со своими страхами лицом к лицу и наконец услышать себя.

«К себе нежно» — экранизация одноимённого психологического нон-фикшена, написанного женщиной для женщин. Цель книги проста — научить читателя любить себя, а именно перестать воевать с телом, познать гармонию и не додумывать лишнего. Чаще всего в кино адаптируют биографии, которые входят в жанр нехудожественной литературы. Однако снять игровой фильм по книге о психологии — своего рода феномен, на который решится не каждый.

Как и первоисточник, драмеди Ивана Китаева поделено на главы — «нежности», как называет их писательница Ольга Примаченко. Однако для героини они свои — не эмоции или сферы жизни, а имена людей, которые меняют её представление об окружающем мире. Набор «пороков» Надежды базовый: непрожитые чувства и вызванные ими психологические травмы, отсутствие эмоционального интеллекта и незнание новой этики, а также правило — держать себя и окружающих в ежовых рукавицах.

Для 2026 года с уже подросшими зумерами и новым поколением альфа, к которому примыкает дочь главной героини, паразитировать на подобном — плохой тон. Одна из главных проблем российского кино в том, что любые изменения персонажей показаны исключительно через преодоление себя в бумерском контексте. Китаев и Грацевич сильно промахнулись с вектором, если рассчитывали привлечь к фильму массовую аудиторию.

Картина воссоздаёт типичное представление о людях 45+: это те, кто до сих пор считает вегетарианство отклонением от нормы, а чтение переписок мужа — приемлемым и необходимым для поддержания брака. Естественно, по сюжету новая возлюбленная Бориса окажется самым этичным, свободным и продвинутым человеком на свете. Выделится и дочь Оливия, которая в 13 лет рисует экзистенциальные картины с названиями вроде «Похороны счастья» и настойчиво просит называть её исключительно Олей, потому что не хочет быть заложницей пафоса. В том же возрасте на мамино «не знаю» она мудро отвечает: «Это нормально». В описанном прослеживается абсолютно ложное представление о подростках: та самая ситуация, когда взрослые пытаются нагромоздить киноречь ребёнка обилием сленга. Только Китаев и Грацевич меняют нормисов на энтропию и падают лицом в грязь.

«К себе нежно» — до чёртиков стриминговое, а не авторское кино, а следовательно, и придираться к фильму нужно с другого угла. Однако нельзя не отметить чётко прослеживающуюся тенденцию: пока западные режиссёры снимают «Идеальные дни» и «Сны поездов», в которых герои просто проживают мгновения, в «К себе нежно» и иже с ним всё должно идти через преодоление и боль. Причём борются персонажи, как правило, со своим невежеством. К слову, о массовом кинематографе: «Ешь, молись, люби» — тоже жизнеутверждающая история о трансформации, однако выкроена совсем иначе. Как и Надя, героиня Джулии Робертс переживает развод. Чтобы скрыться от него, она отправляется в большое путешествие, которое поможет ей преобразиться духовно. Загвоздка лишь в том, что это не будет та же борьба с уже установленными стереотипами. Женщина начнёт познавать новое, а не пытаться реконструировать свои взгляды на современный мир через «не хочу».

Китаев пытается добавить в фильм сюрреализм: об истинных страхах Нади мы узнаём через её сновидения. Буквально в первой сцене женщина приходит на обед, но не может вдоволь насладиться шведским столом, ведь ей предлагают только рагу из чувства вины и салат с соусом на основе тревоги. И всё это в локациях отечественной «Алисы в Стране чудес». Если не думать об избытке абсурда, то местами метафоры работают, хоть и на поверхностном уровне, как, например, сцена с бассейном, где героиню Разумовской со связанными конечностями кидают в воду, как она — саму себя в ворох застоявшихся эмоций.

На этом фоне безумия положительно выделяется лишь героиня Ольги Медынич — женщина, достигшая лучшей версии себя без просмотра «Субстанции». Будучи начальницей и подругой Нади, она отправляет неугомонную сотрудницу в незапланированный отпуск и прерывает любой телефонный разговор, когда выясняет, что её подопечная разыскивает бывшего, а не лежит в горячей ванне. Вот о ней точно стоит снимать фильм — и немедленно.

Возможно, кино Китаева подойдёт зрителям, кто пытается утопить прожитый (или ещё нет) развод и понять, что лучшее средство закончить страдания по прошлому — перестать забивать на себя. Экранизация отечественного нон-фикшена, да ещё в игровом формате — действительно революция для российской индустрии, однако не стоит так восторгаться полученным результатом, ведь не только блин бывает комом.