Жанр «суета» и «кринж кринжем»: Что пересматривают на Новый год кинокритики и писатели

Январские выходные — приятная и вполне легальная возможность для ничегонеделания, передышки от всего «нового» и «полезного». Иными словами, время для пересмотра чего-то любимого, комфортного или вставляющего. Кто-то обращается к новогодним спешлам, кто-то — к привычным франшизам, но зачастую выбор падает и на совсем неожиданные фильмы. Обратились к кинокритикам и современным русским писателям, чтобы узнать, к каким картинам они не устают возвращаться.

Вадим Богданов, кинокритик (tg-канал «Дневник Патерсона»)

«Патерсон», реж. Джим Джармуш, 2016

У меня нет как таковой традиции что-либо пересматривать под Новый год, чаще всего длинные выходные использую для того, чтобы наверстать упущенное и разгрузить заметно уплотнившийся к зиме вотчлист. Конечно, никогда не откажусь от пересмотра рождественского Джона Хьюза или «Гарри Поттера» в компании, но инициатором этой затеи выступаю не я. Однако так получилось, что ребята из A-One каждый декабрь проводят спецпоказы «Патерсона», каждый год зовут меня, и я не нахожу сил отказать. Фильм Джима Джармуша ― один из тех, к которым в принципе невозможно устать возвращаться, вне зависимости от даты в календаре. Кино эффективно способствует заземлению, сбивает пульс, расслабляет, воодушевляет на длительный сон, готовку праздничных капкейков и чтение стихов в кругу близких людей (и домашних животных). Чем не идеальный план на новогодние праздники в том числе?

Роман Волынский, кинокритик (tg-канал «Сиди и смотри»)

«Скорбь», реж. Пол Шредер, 1997

В прошлом году на праздниках, с напитком и гирляндой на стене, я устроил себе сессию мягкого селфхарма, пересмотрев «Рождество, опять», «Скорбь» и открыв, кажется, пропущенный всеми «Сезон расставаний» (Breakup Season) — фильм про лошка, который не может смириться с тем, что его разлюбила девушка в Рождество. В этом году без особых перемен: душа требует в ней ещё поковыряться, и чувствую, что без «Скорби» Пола Шредера не обойтись. Это один из самых недооценённых американских фильмов 1990-х. Ник Нолти играет Уэйда Уайтхауса — 45-летнего шерифа в маленьком заснеженном городке в Нью-Гэмпшире. Кажущаяся зимняя уютность нарушается загадочной смертью на охоте, в которой герой Нолти начинает видеть заговор. Впрочем, это вовсе не детектив.

«Скорбь» выросла из литературной традиции американского мрачного натурализма начала XX века. У героя Нолти рвутся связи не только с реальностью, но и с дочерью, бывшей женой, подругой (Сисси Спейсек), которая хочет его fix, а также с отцом-алкоголиком, конфликт с которым тянется годами. Уэйд — запутавшийся «маленький человек», чьё стремление хоть как-то подсобрать мир оборачивается тихим коллапсом. «Скорбь» напоминает всем нам, столь жаждущим в новом году стать людьми новой категории, что, как бы ты ни старался, всё пойдёт по своему сценарию. Понятно, это кино для специфического просмотра, но уверен, что есть любители такого вайба (неплохо после него в январскую ночь задуматься, где облажался сам: ну, было и было).

Андрей Гореликов, кинокритик (tg-канал «Ночь Творила»)

«С широко закрытыми глазами», реж. Стэнли Кубрик, 1999

В конце концов, это буквально рождественское/новогоднее кино, и даже с рождественским чудом, хотя и с привкусом разочарования, закономерным скорее для короткого дня первого января. Упорные слухи о том, что фильм, каким мы его знаем, совсем не тот, что хотел снять Кубрик, — только на пользу общему впечатлению таинственности. Главное от праздника здесь, впрочем, ощущение тягучей суеты, стремления впопыхах раздать подарки, закрыть счета и выпросить исполнение желаний. Таковое ощущение логично трансформируется в паранойю. Новогодний карнавал — пространство подмены. И в то же время инфернальный карнавал выступает в фильме единственно подлинным пространством, в отличие от декоративного бесснежного Нью-Йорка, по которому герой Тома Круза отмеряет квартал за кварталом, мимо витрин и западней. Лучше бы ему, герою, об этом не думать: обнять жену, поцеловать ребёнка, благодарить улыбнувшуюся судьбу. Смотреть фильм надо по окончании торжеств, когда уже можно выдохнуть и махнуть рукой на всё обещанное, но неслучившееся на празднике. Как говорит персонаж Сидни Поллака, жизнь продолжается, пока не перестанет — до следующего Нового года.

Максим Ершов, шеф-редактор Okkoлокино (tg-канал «Я видел свечение экрана»)

«Рождество, опять», реж. Чарльз Покел, 2014

Не буду оригинален и в очередной раз признаюсь в любви к независимому американскому кинематографу — вспомню «Рождество, опять» Чарльза Покела. Это меланхоличное кино об одиноком продавце ёлок на улицах Нью-Йорка по имени Ноэл, который прежде в праздники работал с подругой, но недавно отношения закончились. Однажды ночью герой знакомится с милой Лидией. То ли это рождественское чудо, то ли пустая надежда. «Рождество, опять» напоминает, что в праздничное время чувство одиночества бьёт ещё сильнее, а быть в кругу близких и любимых — редкое счастье, которое стоит ценить. Камера оператора Шона Прайса Уильямса при этом выдаёт удивительные пируэты и находит завораживающие ракурсы: светящиеся игрушки, цветные шапки, верхушки елей и тоскливая физиономия Ноэла (чьё имя и значит «Рождество»). Не часто современное кино отходит от жанровых канонов и находит неожиданных героев. Регулярно вспоминаю фильм Покела, когда в тёмное время года нападает хандра.

Карина Назарова, кинокритик (tg-канал «Психо и Я»)

«Теленовости», реж. Джеймс Л. Брукс, 1987

Телегеничный плут Том (Уильям Хёрт), невротичная Джейн (Холли Хантер), вспыльчивый умник Аарон (Альберт Брукс) в перерывах между выпусками репортажей, построенных с большей страстью, чем их личная жизнь, разбредаются по углам любовного треугольника. Бывший репортёр и мастер трагикомедий Джеймс Брукс смешивает в «Теленовостях» производственную драму о внутрянке тележурналистики и screwball-ромком о притяжении противоположностей, избегая романтических иллюзий. Герои — принципиальные перфекционисты, блюстители справедливости и манипуляторы — опаздывают на свидания из-за работы, больше плачут от усталости, чем целуются, и чаще объятий прощаются в сердцах. Любовь здесь не разрешается мажорным аккордом, а сексуальное напряжение развеивается сразу после эфиров. Проще говоря, Брукс скорее забьёт последний гвоздь в гроб зрительских надежд на нежный финал между героями, чем пойдёт против неудобной правды жизни.

Очевидно, новогодней эту ленту не назвать. В ней нет ни снега, ни чудес, ни монологов в духе «Когда Гарри встретил Салли» под бой курантов. Улавливается лишь наэлектризованное присутствие горящего в дедлайнах декабря и традиционная для сезона тень разочарования. Тем не менее именно к «Теленовостям» мне хочется возвращаться каждую зиму, чтобы сквозь их героев, понимающих меня с полуслова, провести ревизию прожитого, отвязаться от своих слабостей и набраться сил. Что хорошо, Брукс безукоризненно честно и понимающе показывает реалии взрослости: без нигилизма и наивности говорит о судьбе, которая, в отличие от репортажа, не всегда поддаётся редактуре. И тем не менее корректируется временем. В шуме одинаковых с 1980-х новостей и событий пройдут ещё год-два, а в смене сезонов, глядишь, вчерашний жизненный тупик обернётся неожиданным хеппи-эндом.

Светлана Павлова, писательница, авторка романов «Голод» и «Сценаристка» (tg-канал «царевна несмеяна»)

«Брат 2», реж. Алексей Балабанов, 2000

Рождественские праздники для меня — время пересматривать советскую классику. Совсем необязательно, что с новогодним вайбом. «Иронию судьбы», например, стараюсь намеренно обходить стороной. Не потому что «банально», нет. Банальные вещи — лучшие в мире! Просто с годами музыка Таривердиева слишком сильно стала рвать сердце.

Склоняюсь в сторону пересмотренного сотни раз, потому что каникулы — время, свободное от FOMO и страха упустить новый «контент». Короче, «Родня», «Москва слезам не верит», «Служебный роман». Первый — потому что собраться на застолье, а потом друг на друга орать — это же настоящее «мы или не мы?». Второе — за великий монолог Алентовой на Гоголевском бульваре (придаёт воли к жизни в новом году). Третий, кстати, в этом декабре случайно посмотрела чуть заранее, не по своей воле — показывали в салоне красоты. В очередной раз поразилась тому, насколько в советском кино были гениальные диалоги и реплики. Вот, скажем, сцена, где героине Лии Ахеджаковой звонит на работу мужчина:

— Ты знаешь, я понял, из-за чего мы с тобой разошлись. Нам нужен ребёнок.
— Ты хочешь, чтоб у нас был ребёнок?
— Да, и как можно скорее.
— Но я не могу сейчас. До конца работы ещё два часа, и Калугина тут. Я не могу уйти.

Представь на сегодняшнем экране — кринж кринжем. А тут веришь каждой букве. Удивительно. Нынче не давеча!

Помню, что первого января этого года с подругой неожиданно выбрали для просмотра второго «Брата». Уничтожали под него остатки застолья в нашем исполнении. На фоне — трек «Счастье» группы «Би-2». Было здорово!

Антон Секисов, писатель, автор романов «Бог тревоги» и «Курорт» (tg-канал «Секир завидует»)

«После работы», реж. Мартин Скорсезе, 1985

Поскольку Новый год всегда сопровождается суетой — даже если отмечаешь этот день в одиночестве, даже если не отмечаешь вовсе, всё равно почему-то присутствует суета, — в этот день мне нравится наблюдать суету и на экране. И чем она безумнее и интенсивнее, тем лучше. Один из любимых фильмов в жанре «суета», который я регулярно пересматриваю на Новый год, — «После работы» Мартина Скорсезе. Попытка скучного клерка разнообразить жизнь романтическим приключением оборачивается серией зловещих чудес, в водоворот которых легко угодить в ночном мегаполисе. Больше всего в этом фильме пленяет сочетание явной абсурдности и при этом жизненности всех этих перипетий. Наблюдая, как взмыленный главный герой мечется по улицам, таящим неприятные неожиданности за каждым углом, неизменно радуешься, что сегодня решил никуда не идти и зауютиться дома.

Яна Телова, кинокритик (tg-канал «яна, купи хлеба»)

«Анастасия», реж. Дон Блут и Гари Голдман, 1997

Каждый раз, когда календарь сообщает о наступлении зимы, а за окном появляется первый снег, моя миллениальская сущность требует бросить всё и включить «Анастасию» Дона Блута и Гари Голдмана — мультфильм о потерявшей память сироте из Петербурга, которая внезапно узнаёт, что может принадлежать царскому роду. Фильм способен свести с ума любого историка, в нём много нелепостей и стереотипов, которые с каждым годом кажутся всё более обескураживающими, но я упорно отказываюсь подчиняться голосу разума и выступать за историческую достоверность. В конце концов, тот Распутин, которого мы видим на экране, такой же вымышленный персонаж, как и любимый Барток.

Рыжеволосая героиня с голосом прекрасной Мег Райан вырастает из потерянной маленькой девочки во взрослую женщину, стремящуюся найти своё место в мире. Анастасия и сейчас вызывает у меня восхищение, но любовь к ней и мультфильму во многом, конечно, связана с ностальгией по собственному детству. Как и «Гарри Поттер», «Анастасия» неизменно остаётся тем самым comfort movie, способным залечивать раны и восстанавливать силы. В фильме не только живые, запоминающиеся персонажи и прекрасная анимация, но и незабываемая музыка. Once Upon a December — песня, которая никогда не исчезает из моего плейлиста.

Тамара Ходова, кинокритик, автор Forbes (tg-канал Oh boy)

«Мария-Антуанетта», реж. София Коппола, 2005

Я могу бесконечно пересматривать «Марию-Антуанетту» Софии Копполы. Абсолютный comfort movie — от визуала до музыки. Для меня он работает как медитация: мгновенно успокаивает нервы и погружает в свою уютную роскошь. Ну и, несмотря на всё визуальное богатство, «Мария-Антуанетта» меланхолична и служит идеальной иллюстрацией жизни с её яркой юностью, тяжёлой зрелостью и горькой концовкой.

Анна Чухлебова, писательница, авторка книг «Лёгкий способ завязать с сатанизмом» и «Вдовушка» (тг-канал «Чухлебова»)

«Иван Васильевич меняет профессию», реж. Леонид Гайдай, 1973

Я каждый год смотрю фильм «Иван Васильевич меняет профессию», потому что в нём сходится всё. Как писатель, я очень лично воспринимаю коллизию героя-учёного. Человек творческий и увлечённый живёт в удвоенном мире, и хороший вопрос, какой из миров его больше интересует. Да, в конце сказки герой рад, что Зина от него никуда не уходила. Но будем честны, явление Ивана Грозного и починка машины времени на протяжении всего фильма волнуют его куда больше.

А ещё я просто обожаю оммаж песне «Звенит январская вьюга» от «Агаты Кристи». Да, «Сказочная тайга» вполне себе самостоятельный хит, классика русского рока как она есть. Настоящая магия происходит, когда реальность песни пересекается с реальностью «Ивана Васильевича» в клипе: середина 90-х, актёры фильма спустя много лет собираются вместе, а к Демьяненко совершенно случайно приходит чёрная кошка. Чудеса..

Егор Шеремет, кинокритик (tg-канал the dream police)

«Дверной проём», реж. Ларри Готтхайм, 1971

Я люблю зиму. Люблю белоснежные сугробы, вездесущий скрип снега под ногами, пухлых снегирей и кроваво-красную рябину. А вот холод не слишком жалую — трудно разглядеть красоту зимнего пейзажа из-под тёплого шарфа, нахлобученной по самые брови шапки и слипшихся от мороза ресниц. Потому предпочитаю любоваться заснеженными ландшафтами с безопасной дистанции — с экрана ноутбука. В особенности если на нём идёт короткометражный фильм Ларри Готтхайма «Дверной проём». Этот 8-минутный взгляд из жилища авангардного режиссёра очаровывает своей простотой: зритель видит лишь бескрайние зимние поля да пару тонких деревьев, время от времени попадающих в затянутый кадр. Вот посмотришь такое маленькое чудо — и даже на природу ездить не надо. Зимняя сказка — она и на экране сказка.