Опубликовано 07 июля 2023, 14:15
5 мин.

О злых богах и людях: Как снимает Роберт Эггерс

Поделиться:
О злых богах и людях: Как снимает Роберт Эггерс

Сегодня Роберту Эггерсу, автору «Ведьмы», «Маяка» и «Варяга», исполняется 40 лет. Рассказываем, как и о чём снимает один из главных молодых современных режиссеров.

Кинематограф как ведовство

Роберт Эггерс — один из главных (если не самый) режиссеров нового поколения, чьи эстетские и будоражащие кровь фильмы вернули на корабль современности язычество во всей его красе и кошмаре. Юнгианский мрак, который он поднял из стародавних пучин человеческого сознания и впустил в свою экранную реальность, стал сильнейшим киновпечатлением для многих ценителей архаических ужасов и первоклассного кино. И хотя на пути от его полнометражного дебюта, фолк-хоррора «Ведьма», через «Маяк», хоррор уже психологический, к этнобоевику «Варяг» доля зрительских восторгов постепенно снижалась, в контексте современного кинематографа каждый новый фильм Эггерса укреплял его особый режиссерский статус. Пока наконец не стало понятно, что дело приходится иметь с особым культурным явлением. Даже четкие жанровые определения, как будто напрашивающиеся в силу художественной эффектности каждой из трех картин, крайне условны. Потому что и «Ведьма», и «Маяк», и, в чуть меньшей степени, «Варяг», которые на первый взгляд выглядят эталонами «своих жанров», на самом деле возвышаются над ними.

Кадр из фильма «Ведьма»

Кадр из фильма «Ведьма»

реж. Роберт Эггерс, 2015

Снимая о слугах Сатаны в глухой чаще, русалках и душах погибших моряков, берсерках и их кровавом исступлении, Эггерс в первую очередь экранизирует сознание обитателей той или иной культурной и исторической эпохи. А что может быть страшнее пуританских суеверий, губительнее соседства с дьяволом-алкоголиком, яростнее викингов в боевом трансе? Кинематограф для него сродни колдовству, взывающему к злым сущностям, как языческим, так и библейским. Фильмы помогают постановщику столкнуть их с неподготовленным восприятием современного зрителя. Эггерс провозглашает подлинность магического и использует весь свой исключительно богатый режиссерский арсенал, чтобы обосновать этот постулат. И обосновывает блестяще. Если долго вглядываться в черные лесные кущи — из них явится зло, то же самое и с морскими пучинами. А вот если методично подставлять тело и разум под потоки темной сокрушительной энергии, станешь великим воином и отомстишь всем обидчикам. Теперь это факты.

Аутентичность — наше всё

Перед тем как попробовать себя в режиссуре, Эггерс был художником-постановщиком. То, что подлинность материальной составляющей кадра является для него одним из главных принципов, было видно уже по ранним короткометражным работам «Гензель и Гретель» (2007) и «Сердце-обличитель» (2008). Точно так же очевиден и интерес к несовременному, будь то жуткие позднесредневековые сказки или темные стороны американского романтизма. Аутентичность — его художественный фетиш. Как истинный ученый-фанатик, он обожает копаться в артефактах прошлого, как в памятниках культуры, так и в материальных объектах, представляющих кинематографическую ценность. Эскизы костюмов и раскадровки Эггерс также рисует сам — уже как истинный ценитель ремесла. Отсюда и подлинно авторский, тиранический подход к процессу съемок: от оригинальных сценариев до собственноручно отобранных и спроектированных локаций и костюмов. Исключение составляет лишь «Варяг», где в качестве соавтора текста выступил исландский писатель и музыкант Сьон. Такая методичная преданность фактуре могла загнать Эггерса в ловушку, превратив его в очередного остроумного стилизатора, если бы не его звериное режиссерское чутье и понимание устройства кино.

Феноменальная эрудиция

Кадр из фильма «Маяк»

Кадр из фильма «Маяк»

реж. Роберт Эггерс, 2019

…Которое вытекает из насмотренности и трепетного отношения к классике. Эггерс не скрывает своих источников вдохновения, активно цитируя великих и щедро отдавая им дань уважения. Он пользуется сокровищницей мирового кинематографа лучше многих, остроумно сопрягая друг с другом различные культурные пласты, которые внутри фильма провоцируют неожиданные химические реакции. Например, его «Ведьма», скрупулезный слепок пуританского мироощущения, черпает вдохновение в «Ведьмах» (1922) Беньямина Кристенсена, скандальном шедевре немого кино, а также в «Дне гнева» (1943) великого датского трансценденталиста Карла Теодора Дрейера и в «Часе волка» (1968) столь же великого шведского пессимиста Ингмара Бергмана. А вот «Маяк», прикидывающийся постмодернистской головоломкой, занимает место где-то между «Сиянием» (1980) Стэнли Кубрика и немыми фильмами французских авангардистов 20-х годов, например «Концом земли» (1929) Жана Эпштейна, одного из главных теоретиков киноискусства. В «Варяге» же и вовсе Эггерс сочетает «Конана-варвара» (1982) с «Андреем Рублёвым» (1966), что лишний раз говорит о его нетривиальном чувстве юмора и, возможно, о гениальности.

И это только самые верхушки одного медиума. А здесь еще тонны художественной и исторической литературы, мифы и сказки, поэзия и философия. Умение Эггерса вникать в суть человеческого сознания, в законы времени, жанра и мира — результат фантастических исследовательских усилий. То же самое касается и необходимых технических знаний, владения равно теорией и инструментарием, благодаря чему синефилия превращается в серьезное понимание предмета. 

Поэтический дар

Кадр из фильма «Варяг»

Кадр из фильма «Варяг»

реж. Роберт Эггерс, 2022

Эггерс обладает и еще одним полезным качеством — умением видеть и читать пейзаж. Вряд ли вся описанная выше эрудированность, а также фантастические навыки аналитика и стилиста в отрыве от чистого взгляда поэта привели бы его на режиссерский олимп. Он чувствует ауру места, может поймать ее камерой, даже подчинить ей художественную задачу. Так было с тревожной опушкой, окруженной дьявольским лесом. Так было с буйными морскими просторами и голыми скалами темного островка. Наконец, так было с бескрайними скандинавскими лугами и злыми вулканами. По поводу «Варяга» Эггерс говорил, что главной отправной точкой для него стала сама Исландия с ее удивительной геологической структурой и атмосферой в целом. Он никогда не интересовался скандинавской мифологией, дикая маскулинность викингов тоже его не привлекала, как и их культура, ставшая объектом апроприации для праворадикальных движений. Однако во время семейного путешествия по Исландии ему открылась сила этого места, его художественный потенциал. «Тот факт, что в Темные века люди приплывали сюда и умудрялись не умереть, сводит меня с ума», — отшучивался Эггерс в одном из интервью.

Гармония ужаса

Это режиссер, который не ставит себя выше материала. Он сосуществует с экранизируемой психологией и воссозданной реальностью в жуткой языческой гармонии. Поэтому его фильмы и провоцируют это свербящее чувство дискомфорта. Да что там фильмы, даже просто трейлеры к ним. Мы боимся не ведьму, не одержимых детей, даже не говорящего черного козла, а суеверий пуританской общины. Точно так же пугает нас не морской дьявол в исполнении Уиллема Дефо, а жуткий кризис личности его подчиненного. Наконец, не литры крови и килограммы отрезанных конечностей взывают к нашим первобытным страхам — это делает черное колдовство, задающее направление судьбам. Короче говоря, Эггерс снимает так, чтобы нам хуже спалось. Но когда в очередной раз доводится заглянуть в мрачные закоулки человеческой психики, к тому же занесенные пылью времен, иначе уже никак. 

Фильмы бесплатно

Сериалы в подписке