Как страх становится новой религией: Гид по франшизе «28 дней спустя»

Первым заметным релизом этого года стал хоррор «28 лет спустя: Часть II. Храм костей» Ниа ДаКосты. Это прямое продолжение фильма Дэнни Бойла «28 лет спустя», который вышел на экраны прошлым летом, тем самым возродив начатую ещё в 2002 году культовую зомби-франшизу. Тогда Бойл вместе с полноценным соавтором серии, сценаристом Алексом Гарлендом, совершили настоящую революцию в жанре. В чём она выражалась, во что перетекла и куда привела ― рассказываем в нашем полном гиде по удивительно живучей франшизе.

Мертвец вскочил и побежал

Как бы иронично это ни звучало, но под конец XX века жанр фильмов про зомби был скорее мёртв, чем жив. Чтобы хоть как-то пережить 1990-е, он вынужден был трансформироваться в комедию, экшен, сатиру или пограничный фарс ― именно тогда вышли «Живая мертвечина» Питера Джексона, «Армия тьмы» Сэма Рэйми и культовая в определённых кругах «Франкеншлюха». Названия многих выходящих тогда хорроров говорили сами за себя: никто как будто бы даже не собирался никого пугать. Зомби буквально превратились в какую-то шутку. Но всё резко поменялось в 2002 году, когда на экраны вышел краеугольный для жанра фильм «28 дней спустя».

Тогда малоизвестный ещё в кинематографических кругах писатель, путешественник и сценарист Алекс Гарленд взял на себя смелость отринуть введённые Джорджем Ромеро каноны жанра с его медлительными мертвецами, жаждущими человеческой плоти. Гарленд ввёл новый тип антагонистов: заражённых (ещё не мёртвых) людей, чьё сознание поразил вирус ярости, из-за чего зомби вошли в турборежим бешеных хищников, готовых любого растерзать на части. Вирус носил психологический характер, а не биологический. Больше никаких тактических обходов на цыпочках и попыток обхитрить заторможенного противника, «28 дней спустя» вернул жанру давно потерянный первобытный страх, вкус крови и трепет от подкожного ощущения тотальной беззащитности.

Конечно, наследие Ромеро в «28 днях спустя» всё же заметно, поскольку во многом идея зиждется на миксе «Рассвета мертвецов», где люди блуждали по новому миру в поисках своего места, и «Безумцев», где небольшой американский город закрывают на карантин из-за вируса, превращающего человека в бешеного убийцу. Однако для Гарленда всё это стало лишь кинематографическим фундаментом, на котором они вместе с Дэнни Бойлом построили оригинальную франшизу, крепко стоящую на собственных ногах.

Хроника апокалипсиса: «28 дней»

На данный момент вышло четыре из пяти запланированных частей франшизы. Рассмотрим, о чём каждая из них. У первого фильма гениальная в своей простоте вводная концепция, вписанная в название фильма. Главный герой, велокурьер Джим (Киллиан Мёрфи), просыпается посреди больницы, где нет ни одной живой души. Он выходит на улицы Лондона и видит по-настоящему апокалиптическую картину: вокруг ни машин, ни людей, только мусор, перевёрнутые автобусы и следы военных действий. Это мир спустя 28 дней после начала вспышки вируса. Пик эпидемии уже прошёл, как и общенациональная эвакуация. Мир, который одинаково неизвестен как для Джима, так и для зрителя, — оттого всё дальнейшее повествование получилось предельно непредсказуемым и вовлекаемым.

На протяжении всего фильма Джим сталкивается с множеством других персонажей, посещает родной дом, обретает отцовскую фигуру в лице персонажа Брендана Глисона, отбивается от полчища заражённых и в конце концов оказывается в лагере военных, где всем заправляет майор Генри Уэст (Кристофер Экклстон). Картина Бойла повлияла на такие проекты, как «Рассвет мертвецов» Зака Снайдера, сериал «Ходячие мертвецы», «Зомби по имени Шон» Эдгара Райта, «Война миров Z» с Брэдом Питтом, а также видеоигру The Last of Us и её известную экранизацию.

Хроника апокалипсиса: «28 недель»

После того как большинство заражённых умерло от голода, ООН вместе с НАТО создают в Лондоне хорошо защищённое поселение с целью восстановить популяцию британского народа. Образуется утопия посреди разрушенного мира. За техническое оснащение жилого комплекса отвечает инженер Дон (Роберт Карлайл), который радуется, что ему удалось привезти в резервацию своих детей.

Однако как бы тщательно ни был продуман и защищён этот дивный новый мир, вирус никуда не делся, а человеческий фактор способен вносить свои коррективы. Так и происходит, когда дети Дона решают сбежать из поселения в родной сельский дом, узнав о кончине мамы. Та, впрочем, не совсем умерла.

Хроника апокалипсиса: 28 лет

Вирус ярости всё ещё бушует на Британских островах. На одном из самых маленьких из них, отделённом от большой суши проливом, образовалась колония выживших, которая сумела адаптироваться к первобытным реалиям нового мира. Главным героем становится 12-летний Спайк (Элфи Уильямс). Он не представляет, каково было жить без каждодневного страха оказаться растерзанным заражённым человеком. Когда заболевает его мама (Джоди Комер), Спайк вынужден пройти ускоренный курс инициации во взрослую жизнь. Он отправляется в опасное путешествие на большую землю, чтобы найти помощь. Мальчик слышал, что где-то за лесом живёт в отшельничестве доктор Келсон (Рэйф Файнс) и только он может помочь умирающей маме.

Келсон становится центральным персонажем второй главы «28 лет спустя». Храм костей ― это буквально его место обитания, куда держит путь ещё один главный герой продолжения ― одиозный лидер самопровозглашённого культа имени Джимми, сэр Джимми Кристал (Джек О’Коннелл). Садист и лжепророк вот-вот столкнётся с последним учёным-гуманистом в мире.

Тонкий психологизм и детальная проработка персонажей

Одна из главных особенностей франшизы ― акцент на людях, характерах, внутриобщественных отношениях. Люди всегда страшнее любых монстров и заражённых безумцев. Жанровая фантастическая оболочка и сеттинг отрезанной от мира Британии используются лишь в качестве необычного ракурса для диалога со зрителем на базовые темы страха, трусости, власти, ответственности, гуманизма и, конечно же, веры. Большое внимание уделено психологическому состоянию и взаимоотношениям выживших, где ужас показан через призму человеческого отчаяния, а не просто кровавых сцен.

Злободневность и бритиш-кор

Так совпало, что «28 дней спустя» вышел на экраны через несколько месяцев после теракта 11 сентября. Это был первый большой фильм, который попытался осмыслить, безусловно, общемировую трагедию, открыто заявил о неминуемых глобальных изменениях и задал тон всему последующему десятилетию. И это был британский фильм.

Вся франшиза ― британская до мозга костей, и это определённо её большое преимущество. Во-первых, переезд на другой континент сыграл немаловажную роль в обновлении ландшафта исконно американского жанра зомби-хоррора. Во-вторых, в повествование были искусно вшиты накапливающиеся тревоги британского народа и рефлексия остроактуальных проблем. Авторы исследуют темы британского изоляционизма и культурного упадка, а показанная в новой трилогии Британия, находящаяся на карантине, отражает более широкое чувство политической и культурной отчуждённости после брексита и пандемии ковида.

В-третьих, у этих фильмов особый культурный код, укоренённый в национальной идентичности. Начиная с «Телепузиков» и заканчивая вкраплённым в сюжет видеомонтажом реальной военной хроники британских солдат, кадрами из фильма «Король Генрих V» Лоуренса Оливье и аудиозаписью стихотворения Редьярда Киплинга «Сапоги» 1903 года. На примере «28 лет спустя» мы видим, как изолированное сообщество восстанавливает культурную мифологию из фрагментированных и частично сохранившихся в памяти аспектов прошлого Британии. Тот же Джимми Кристал частично вдохновлён образом британского телеведущего Джимми Сэвила, известного дурной репутацией и девиантными наклонностями.

Подобный глубоко продуманный интертекст хоть и в большинстве случаев имеет явный британский характер, но порой основывается и на каких-то общемировых образах. Например, во время съёмок «28 дней спустя» Гарленд и Бойл вдохновлялись известными политическими фотографиями, копируя их композиции на экране и тем самым уплотняя смысловую подложку фильма. Мёрфи идёт по пустому Лондону точь-в-точь как камбоджийский диктатор Пол Пот по своей родине. Экклстон придавливает дезертира сапогом, как боснийский наёмник. Герои прячутся между домов от взрыва, как на известной фотографии бомбёжки в Белфасте.

Реализм и эстетика импрессионизма

Безусловно, Гарленд на правах главного идеолога франшизы наделил её глубокими философскими идеями, культурными аллюзиями, новаторскими жанровыми ходами и убедительно прописанными персонажами, конфликтами, моральными дилеммами. Однако революционность «28 дней спустя» в не меньшей мере основана на необычном визуальном коде и неутомимо изобретательной режиссуре Бойла. Всё это также стало визитной карточкой серии.

Первый фильм был снят на ручную камеру мини-DV (Canon XL1), что придало картинке грубый, зернистый вид и эстетику «найденной плёнки». Это было необычно, свежо и чертовски смело ― фильм намеренно выглядел паршиво по сравнению с голливудским кино, что, как ни странно, только разжигало зрительский интерес. Подобная гонзо-эстетика усилила ощущение интимности и реализма, создавая впечатление документального фильма или даже любительского видео.

Эксперименты с визуальной подачей продолжились, когда Бойл вернулся в режиссёрское кресло «28 лет спустя», а с собой позвал постоянного оператора Энтони Дода Мэнтла. Теперь вместо ручной цифровой камеры они вооружились двумя десятками айфонов, на которые и был снят фильм целиком (с редкими вставками кадров, сделанных с помощью дронов и экшен-камер). Бойл использовал технику комбинированной съёмки буллет-тайм, позволяющей «заморозить» кадр и передвигаться внутри него, чтобы продолжить сцену уже с другого ракурса. Таким образом, «28 лет спустя» ― это акт цифрового импрессионизма с авторским подходом к монтажу, операторской работе и звуковому дизайну.

Как звучит апокалипсис

К музыкальному оформлению серия фильмов «28 … спустя» всегда относилась избирательно. Композитором первых двух частей стал ливерпульский самоучка Джон Мёрфи, чьи энергичные, пропитанные постапокалиптическим звучанием саундтреки эффектно задали настроение всей серии. Его стиль отличается использованием гитарных текстур, минималистичных пианинных мотивов и глубокого баса, сочетанием электронной музыки, пост-рока и эмбиента. Напряжённая, эмоциональная и попросту пробирающая до мурашек композиция In the House — In a Heartbeat стала лейтмотивом всей франшизы. Работа Мёрфи явно вдохновлена культовым саундтреком Акиры Ямаоки для видеоигры «Сайлент Хилл 2».

Саундтрек для третьего фильма написали шотландские рокеры Young Fathers, известные экспериментальной, агрессивной и политизированной музыкой с эклектичным набором стилей (от альтернативного хип-хопа до индитроники). Эта музыкальная эклектика бесшовно слилась с визуальной эклектикой Дэнни Бойла, образовав уже не просто самобытный хоррор, а настоящее произведение современного искусства.

«Храм судьбы» усилился оскароносной исландкой Хильдур Гуднадоуттир («Джокер»). Её холодный скандинавский индастриал и гипнотизирующий дроун-эмбиент добавили франшизе особый уровень аудиальной сенсорики, который бодро перебивается хитами Radiohead, Duran Duran и Iron Maiden.

В чём проблема «28 недель спустя»

Сиквел часто выносится за скобки франшизы, потому что фильм Хуана Карлоса Фреснадильо неудачно попытался подорвать её базовые принципы, перебросив инновационные идеи оригинала в русло примитивного зомби-хоррора. Разберём все ошибки по пунктам. Первое: сюжет про то, как американцы пришли спасать британцев, идёт вразрез с британоцентризмом «28 дней спустя». Второе: факт наличия иммунитета делает природу вируса биологической, хотя его психологическая основа ― это буквально вся суть изначальной задумки Гарленда. Кроме того, введение иммунитета идёт вразрез с основным посылом «28 дней спустя» ― никто от вируса не застрахован, умереть может каждый в любой момент.

Третье: вместо изобретательной ручной съёмки и полудокументальной эстетики пришли стандартные плёночные камеры с классической картинкой. Четвёртое: по сюжету вирус распространился в другие страны (Испания, Франция). Продюсеры явно хотели построить международную франшизу, но это шло вразрез с концепцией изолированной Британии, пределы которой вирус не должен был покинуть.

Почему всё это произошло, легко можно догадаться: из-за отсутствия Гарленда и Бойла в числе создателей (ограничились продюсерским участием). К счастью, дуэт вернулся в триквеле «28 лет спустя», аккуратно зачеркнув каждый из этих четырёх пунктов, чуть было не погубивших франшизу окончательно.

Тревожная неопределённость

После выхода «28 недель спустя» разработка третьей части обернулась производственным адом и затянулась на целых 18 лет. Только в январе 2024 года Sony Pictures официально объявила, что работа над продолжением стартовала. Причём «28 лет спустя» было решено превратить в полноценную трилогию. Гарленд написал сценарий ко всем трём фильмам, объёдинённым темой того, как в постапокалиптическом мире страх становится новой религией. Вернулись и Бойл (он взял на себя режиссёрские обязанности в первой части трилогии), и Мёрфи на правах продюсера. Постановщицей второй части стала Ниа ДаКоста. Её «Храм костей» получил самые высокие оценки критиков и зрителей среди всех частей франшизы, но, как ни парадоксально, это не спасло картину от провала в прокате. Именно печальные показатели бокс-офиса «Храма костей», да и первой части «28 лет спустя», подвесили судьбу финала трилогии в состоянии тревожной неопределённости.

Если студия Sony Pictures даст уже наконец зелёный свет на съёмки, то в режиссёрское кресло вернётся Дэнни Бойл, а Киллиан Мёрфи исполнит главную роль. Он уже подогрел своё долгожданное появление в сцене после титров «Храма костей», так что официального заявления о старте производства зритель наверняка дождётся. Негуманно обрывать историю на полуслове, да и крайне неуважительно к столь революционной и влиятельной франшизе, которая как минимум заслуживает достойного завершения.