Гуманист, диссидент и свободный человек: Кто такой Джафар Панахи

Опальный режиссёр Джафар Панахи всегда был в центре внимания синефилов: ученик Аббаса Киаростами, политический репрессант в родной стране, запрещённый кинематографист, снимающий украдкой и зачитывающий сценарии нереализованных фильмов в гостиной своей квартиры-тюрьмы. И только в 2025-м, после триумфа новой драмы, о Панахи заговорил весь мир. Рассказываем об иранском режиссёре и его тернистом пути — сквозь аресты, запрет на профессию и цензуру.

Его регулярно приглашают в жюри главных мировых кинофестивалей, но кресло Панахи, заключённого под домашний арест, всегда пустует. Табличку с его именем выносит Жюльет Бинош, а все видные кинодеятели, от Стивена Спилберга до Роберта Де Ниро, подписывают письма в его защиту. В прошлом году впервые за 15 лет он смог лично присутствовать на Каннском фестивале. Именно там его фильм «Простая случайность» забрал главный приз, далее последовал успех на премии «Готэм», а сразу после власти Ирана заочно приговорили постановщика к году тюрьмы за «пропагандистскую деятельность против государства». Неудивительно, что, несмотря на выкупленные права, «Простая случайность» не добралась и до российского проката.

Обойти иранскую цензуру и преуспеть

С момента зарождения иранское кино существовало в рамках жёсткой цензуры. Сначала ограничения диктовались нормами шиитского ислама. В 1904 году, когда в стране ещё не появились кинотеатры, религиозные деятели успели издать запрет на саму идею кинематографа. А в 1930-м вышел закон о цензуре, регламентирующий кинотеатральные показы: перед официальным прокатом фильмы обязательно должен был отсмотреть представитель государственного комитета. Глотком свежего воздуха стала эпоха перестройки: в этот период на экраны вышла масса картин, сделанных в копродукции с другими странами (например, шпионский боевик с эротическими сценами «Долина смерти»), а имена иранских режиссёров впервые прозвучали на мировых кинофестивалях (фильм «Далеко от дома» Сохраба Шахида Салесса получил три награды на Берлинале 1975 года).

Однако в дальнейшем иранский кинематограф столкнулся с прессингом со стороны теократии. Круг разрешённых тем был строго ограничен: фильмы посвящались революции и новой истории Ирана, ирано-иракской войне (1980—1988) и исламским деятелям. Под запрет попал «постыдный реализм»: изображение нищеты, супружеской неверности, лжи, воровства и других социальных язв. Иначе говоря, всего, что изобличало пороки общества. Символическим проявлением напряжения и кризиса в обществе стал поджог кинотеатра «Рекс» в 1978 году — один из крупнейших терактов в мировой истории (около 500 погибших), предшествующий Иранской революции.

Вплоть до сегодняшнего дня все фильмы проходят многоступенчатую цензуру. Сначала на вычитку предоставляется сценарий, при соответствии требованиям выдаётся разрешение на съёмки. По их завершении кинематографистам необходимо получить отдельное одобрение на показ за границей (например, на международном фестивале) и на прокат внутри страны. При этом довольно часто из-под пристального надзора чиновников ускользают картины, ориентированные на детей, то есть те, что не предполагают никакого социального или политического высказывания. Именно благодаря этой лазейке Джафару Панахи удалось выпустить дебютный фильм «Белый шар» (1995).

Основанный на сценарии Аббаса Киаростами, фильм рассказывает о маленькой девочке Разие, которая просит у матери купить золотую рыбку на Новруз (персидский Новый год, совпадающий с весенним равноденствием). Прогулка по торговым прилавкам оборачивается чем-то большим. Перед зрителем открывается весь Тегеран. Камера Панахи фокусируется не столько на ребёнке, сколько на городском ландшафте и его обитателях: небогатом квартале, солдатах-срочниках, дервишах-попрошайках, беженцах, уставших домохозяйках. Неслучайно метод режиссёра возводят к наследию итальянского неореализма (сам Панахи называет «Похитителей велосипедов» главным фильмом в своей жизни). В основе этого направления лежит несколько принципов: полное и правдивое воспроизведение действительности, «уличность» действия и социальная направленность, освещающая проблемы простых людей. Так трогательная история о маленькой девочке разрослась до масштабной экспликации современной жизни Тегерана и его общества.

С 1995 по 2006 год Панахи выпустил ещё четыре фильма. Все они затрагивают острые для страны темы: женскую дискриминацию, ирано-иракскую войну, нищету, социальную несправедливость. И все они дошли до своего зрителя путём бесконечных ухищрений. Сценарий «Круга» (2000) Панахи согласовал с цензорами, но в процессе съёмок он почти не придерживался утверждённого текста и отправил фильм на Венецианский фестиваль без заверенного властями письменного разрешения. Чтобы не потерять лицо, Министерство культуры и исламской ориентации выписало документ задним числом — на тот момент «Круг» уже был анонсирован в программе смотра. Выпущенная в 2003-м картина «Багровое золото» подверглась огромному количеству правок со стороны надзорного аппарата. Панахи проигнорировал все требования. Фильм показали в «Особом взгляде» Канн без всяких формальных бумаг. Естественно, ни «Круг», ни «Багровое золото», ни следующая картина режиссёра «Офсайд» не получили прокатного удостоверения в родной стране.

Домашний арест, съёмки из-под полы и видеорегистратор

Имя Джафара Панахи неразрывно связано с современной волной репрессий иранских властей против кинематографа. Её отправной точкой стали события 2009 года, когда спорное переизбрание президента Махмуда Ахмадинежада спровоцировало масштабные протесты и последовавшие за ними меры против инакомыслящих. Год спустя Панахи приступил к съёмкам фильма, посвящённого этим событиям. Вскоре его арестовали за «антиправительственную деятельность», конфисковали паспорт, запретили работать по профессии в течение 20 лет и приговорили к шести годам заключения. Позже тюремный срок был заменён на домашний арест.

Панахи продолжил снимать кино. Только в пределах собственной квартиры. Уже в 2011 году в Каннах состоялась премьера его картины «Это не фильм», по легенде, вывезенной из страны на флешке, спрятанной в торте. Формально режиссёр не нарушил ни одного правила: к нему в гости зашёл друг, удачно прихватив с собой любительскую камеру, а Панахи рассказал ему идею своего нереализованного сценария и показал, как были бы выстроены мизансцены. В итоге получился не фильм, а home video.

Власти оказались в патовом положении: арест Панахи и так стал одной из самых громких новостей, подорвавших международную репутацию режима, а сам режиссёр превратился в известнейшего в мире иранского культурного деятеля. Самым безболезненным выходом было закрыть на происходящее глаза, что иранские власти и сделали. За 14 лет под арестом Панахи снял пять фильмов, каждый раз ухищряясь обойти прямое нарушение запрета на ведение кинематографической деятельности.

«Закрытый занавес» (2013), рассказывающий о беглецах, спрятавшихся от преследователей на вилле, был снят в загородном доме режиссёра. А «Такси» (2015) — в автомобиле. В нём Панахи выступил в роли тегеранского водителя, ведущего с пассажирами дискуссии на темы смертной казни, социальной несправедливости, подпольного кино и цензуры. Всё снято с приборной панели на видеорегистратор, практически без вмешательства режиссёра. Оба фильма были отмечены на Берлинском фестивале: «Закрытый занавес» забрал статуэтку за лучший сценарий, а «Такси» наградили главной наградой и призом ФИПРЕССИ.

В 2018 году новый фильм Панахи «Три лица» участвовал в конкурсе Канн, получив награду за лучший сценарий. Хоть иранские власти воодушевились признанием отечественного кинематографа на международном уровне, с режиссёра ограничения не сняли. Более того, в 2022-м он снова был арестован после визита в тюрьму, где содержался его коллега Мохаммад Расулоф, задержанный во время новой волны протестов. Панахи провёл под стражей семь месяцев, прошёл через сухую голодовку и был освобождён только в феврале 2023 года. Выезд за границу режиссёру разрешили в 2024-м. Панахи посетил фестиваль «Золотой абрикос» в Ереване, где, несмотря на запрет, дал интервью и провел Q&A со зрителями. Там же ему был вручён почётный приз «Параджановский талер» за вклад в мировой кинематограф.

Каннский триумф и новое обвинение

В 2025 году о Джафаре Панахи заговорил весь мир. Его «Простая случайность», первый фильм, поставленный после тюремного заключения, завоевала главный приз Каннского фестиваля — «Золотую пальмовую ветвь». И наконец ему удалось представить картину лично.

Многим решение каннского жюри показалось политическим. Тем не менее, вручая статуэтку, председательница Жюльет Бинош чётко обосновала свой выбор. «Простая случайность» получила награду не за идеологическое высказывание, а за ёмкое воплощение моральной дилеммы и столь необходимое в наше время напоминание о том, как важно оставаться человеком. В самом деле, «Простая случайность» стала прямой экспликацией этического выбора, наиболее сильно являющего себя в условиях тоталитарного режима. То есть в условиях жизни самого Джафара Панахи.

Сюжет картины закручивается вокруг «простой случайности»: возвращаясь ночью домой, главный герой Экбаль случайно сбивает на трассе собаку. На следующий день он едет в автомастерскую, где один из сотрудников узнаёт в нём работника спецслужб, выбивавшего показания из политзаключённых. На следующий день Экбаля похищают. А перед жертвами встаёт выбор — отомстить или помиловать.

Успех «Простой случайности» — да и сам факт её существования — принёс Джафару Панахи не только череду триумфов, но и новое обвинение. Во время проведения премии «Готэм», где картина стала лидером по числу наград, вышла новость о том, что иранские власти заочно приговорили постановщика к году тюрьмы. Ему вменяется пропагандистская деятельность против государства, которая влечёт за собой год тюрьмы и двухлетний запрет на выезд из страны. Сразу после Панахи выступил с заявлением, что намерен вернуться в Иран и отбыть срок. В интервью Variety, вышедшем после начала масштабных протестов в республике, он вновь подтвердил своё решение: «Неважно, что со мной случится после фильма, я должен вернуться. Я тот человек, которому нужно быть в своей стране. Мне нужно дышать и работать там. Ничто не заставит меня передумать».