Би Гань, Дэвид Линч и Апичатпонг Вирасетхакул: 10 главных мастеров сновидческого кино

Сновидческое кино захватило экраны: в прокат вышел Каннский лауреат «Воскрешение» Би Ганя и ожидается ретроспектива фильмов Дэвида Линча. Рассказываем о самых выдающихся режиссёрах-сновидцах, среди которых есть как признанные классики, так и современные авторы.

Дэвид Линч

Когда речь заходит о сновидческом кино, первым на ум приходит Дэвид Линч. Его художественный стиль строится на иррациональной недосказанности, искажении реальности и исследовании самых тёмных уголков человеческого подсознания. Дебютный фильм режиссёра «Голова-ластик» напоминает ночной кошмар человека, пережившего конец света. Главный герой живёт среди индустриального шума, сквозь который прорезается крик новорождённого младенца, едва похожего на человеческую особь. Через этот сновиденческий образ Линч визуализирует страх отцовства.

Фильмы режиссёра нелегко расшифровать с первого просмотра из-за загадок (герой может исчезнуть из тюремной камеры), сюрреалистичных образов (карлик говорит задом наперёд) и нестандартных художественных приёмов, как в его главном сновидческом шедевре «Малхолланд Драйв» о потерявшей память голливудской актрисе (Лаура Хэрринг). В фильме грань между сном и явью намеренно размыта, так что зритель до последнего сомневается в реальности происходящего.

Би Гань

Китайский постановщик Би Гань набирает популярность среди синефилов по всему миру благодаря уникальному киноязыку, глубоко укоренённому в логике сна. На сегодняшний день за его плечами три полных метра, каждый из которых демонстрирует профессиональный рост автора. Дебютная «Кайлийская меланхолия» рассказывает историю бывшего преступника, разыскивающего своего племянника. Детективная интрига служит обрамлением для буддистской притче о цикличности жизни, нелинейности времени и череде неслучайных совпадений.

Второй фильм режиссёра «Долгий день уходит в ночь» отличается завораживающим переходом в сновидческое пространство. Примерно в середине повествования главный герой заходит в маленький кинотеатр и надевает трёхмерные очки, после чего начинается снятый одним кадром 40-минутный дрейф по осколкам его памяти, где реальность неотличима от вымысла. Благодаря плавной режиссуре фильм ощущается как один долгий сон по мотивам чужих воспоминаний, где трудно разделить личный опыт от сторонних рассказов.

В своей новой работе Би Гань вышел за рамки привычных локаций и снял сновидческий эпос, в котором представил весь 20 век кинематографа как сон человека из будущего. «Воскрешение» разбито на пять глав, каждая из которых отсылает к определённой эпохе китайской истории и отличается уникальным художественным стилем. Режиссёр признаётся в любви к кинематографу через сновидческую материю, превращая частные сюжеты любимых фильмов (от шпионского триллера до романтического вампирского хоррора) во всеобщее культурное достояние. Несмотря на внушительный хронометраж, это уникальный кинематографический опыт, который обязательно стоит увидеть.

Луис Бунюэль

Испано-французский классик мирового кино Луис Бунюэль оставил богатое культурное наследие. Будучи убеждённым атеистом, талантливым сюрреалистом и близким другом Сальвадора Дали, он мастерски сочетал провокационные сюжеты с зыбкими сновидческими образами, оставляя зрителям пространство для размышления.

Одна из его самых известных работ ― «Ангел-истребитель» ― до сих пор не имеет однозначной трактовки. Сюжет парадоксален: аристократы и представители мексиканской элиты собираются на вечеринку в большом частном доме, но после трапезы по необъяснимой причине не могут покинуть помещение, несмотря на открытые двери. Ситуация усугубляется истощением запасов еды и воды. Через иррациональную концепцию Бунюэль исследует коллективное бессознательное, высмеивает буржуазию и проводит групповой сеанс психоанализа. В итоге он приходит к выводу, что иллюзия порой может быть убедительнее реальности.

Апичатпонг Вирасетхакул

Тайский режиссёр со сложным для европейского слуха именем и таким же непростым киноязыком долгие годы был самым известным и титулованным сновидцем азиатского кино, сейчас на эти лавры претендует уже упомянутый Би Гань. Ранние работы Вирасетхакула заворожили фестивальную публику медитативностью, гипнотическими ритмами и атмосферными пейзажами. Типичные локации его фильмов — джунгли. Герои фильма «Благословенно Ваш» проводят летний день у реки.

Кинематограф Апичатпонга Вирасетхакула пронизан магией, которая размывает границы между реальностью, снами и мифами. В картине «Тропическая болезнь» режиссёр исследует взаимосвязь трёх миров: животного, человеческого и духовного. В этой работе он предполагает, что любой организм способен перемещаться из одного мира в другой. В поэтичной драме «Синдромы и столетие» тайский постановщик проводит параллели между снами и воспоминаниями — двумя ускользающими материями. В отмеченной призом Каннского кинофестиваля картине «Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни» автор погружает зрителя в транс медитативными долгими планами. А в «Памяти» обращается к коллективной памяти поколений и выводит фирменную сновидческую поэтику на международный уровень, отправляя Тильду Суинтон в духовный квест по колумбийским джунглям.

Сатоси Кон

Японский режиссёр Сатоси Кон мастерски сочетал сновидческое кино с мультипликацией, поэтому каждое его аниме моментально становилось значимым событием в массовой культуре. В своей дебютной картине «Истинная грусть», которая позже вдохновила Даррена Аронофски на «Чёрного лебедя», Сатоси Кон на примере молодой поп-звезды исследует сны через призму одержимости, паранойи и потери идентичности. Его следующая работа «Актриса тысячелетия» относится к жанру «кино о кино»: по сюжету документалист приезжает к вышедшей в тираж известной актрисе, чтобы обсудить её фильмографию. Однако повествование вскоре превращается в единый поток подсознания, где жизнь и кино сливаются воедино.

Самый известный фильм японского мастера ― насыщенная юнгианскими подтекстами «Паприка», которая оказала заметное влияние на «Начало» Кристофера Нолана. Если в «Истинной грусти» Кон исследовал сновидения в контексте массовой культуры, то в «Паприке» его внимание направлено в сторону высоких технологий — устройства для проникновения в чужие сны. Получился идеальный синтез анимационной формы и сновидческого стиля: плавные переходы между реальностью и грёзами сложно вообразить в игровом кино, так что при просмотре фильм взрывает мозг. На протяжении всей карьеры режиссёр стремился изучить хрупкость человеческого разума через призму размытия границ между сном и реальностью. Квинтэссенцией его творчества должна была стать картина «Машина снов», но постановщик скончался, не успев завершить проект.

Мишель Гондри

Творчество французского постановщика Мишеля Гондри заметно отличается экспрессией, не свойственной большинству режиссёров-сновидцев. В отличие от поэтичных Вирасетхакула или Кона, Гондри не пытается проникнуть в глубины сновидений, а переносит их иррациональный инструментарий в реальность. В сюрреалистической картине «Пена дней» Гондри рассказывает меланхоличную историю любви в мире, напоминающем работы Сальвадора Дали, где люди летают на облаках, в каждой квартире светит солнце, а внутри человека может расцвести орхидея.

Гондри нередко вдохновляется собственными снами, когда придумывает сценарии к фильмам. В фэнтези с говорящим названием «Наука сна» он экранизировал свои ночные кошмары, которые идеально вписались в эскапистский мир инфантильного дизайнера-неудачника с синдромом отложенной жизни. Наибольшую известность Гондри принёс сюрреалистический фильм «Вечное сияние чистого разума», в котором герой Джима Керри решил стереть из памяти бывшую возлюбленную. В этой работе французский постановщик выдвигает интересную мысль о том, что за восприятие реальности отвечает мозг, а проводником в сновидческий мир воспоминаний и (не)прожитых чувств является сердце.

Андрей Тарковский

В Советском Союзе главным представителем сновидческого кино был всемирно известный режиссёр Андрей Тарковский. В его портфолио есть фильм-сон «Зеркало», в котором личные воспоминания автора о матери, детстве и юности переплетаются с архивными кадрами исторических событий (например, Гражданской войны в Испании) и закадровым чтением стихов отца-поэта Арсения Тарковского. Вместо традиционного сюжета картину наполняет богатый ассоциативный ряд образов, некоторые из которых напоминают полотна Брейгеля и Вермеера.

Фильмы Тарковского похожи на меланхоличное философское сновидение, медленно погружающее зрителя в глубины собственного подсознания, где мотивы любви, веры и времени обретают универсальный характер. Символами бессознательного у него часто выступают природные стихии: вода, огонь, ветер. В «Солярисе» космический «океан» материализует человеческие сны и скрытые желания, в «Сталкере» мистическая Зона символизирует глубинное подсознание как место духовного пути человека к истине.

Роман Михайлов

В современном российском кино режиссёры-сновидцы встречаются редко. В качестве исключения можно назвать самобытного Романа Михайлова, чьё творчество наиболее приближено к определению сновидческого кино. Его уникальный киноязык сформирован благодаря профессорским знаниям математики и увлечению индийскими духовными практиками. Киновселенная Михайлова существует в какой-то своей реальности. Во всех его фильмах, а их на данный момент восемь, прослеживаются общие черты: сюрреалистические образы, сказочные сюжеты, религиозно-духовные мотивы.

В мини-сериале «Путешествие на солнце и обратно» Михайлов с помощью сновидческого подхода оригинально переосмысляет «лихие 90-е», превращая сложное для страны время в метафизическое пространство коллективной памяти с архетипами эпохи. Фильм «Сказка для старых» предлагает новую интерпретацию сказки о трёх братьях в эстетике сомнамбулического квеста по городам России, где вместо криминального беспредела царит ускользающий психодел. В индийской дилогии («Надо снимать фильмы о любви», «Жар-птица») автор сочетает особый музыкальный ритм и мистические индийские мотивы. Кроме того, он экспериментирует с жанром: миксует мокьюментари, сказку, документалистику и магический реализм.

Терри Гиллиам

Бунтарь, нонконформист и сказочник Терри Гиллиам использует фантазию в качестве эскапизма. Его духовное родство с эксцентричным выдумщиком Мюнхгаузеном нашло отражение в фильме «Приключения барона Мюнхгаузена». В мир сновидений от суровой реальности бегут и другие персонажи автора: 10-летняя девочка из «Страны приливов» ищет спасения в мире фантазий, нерешительный клерк-неудачник из «Бразилии» во снах превращается в благородного рыцаря.

Сновидческое кино Терри Гиллиама отличается от гипнотических фильмов Тарковского и загадочных работ Линча. Британский автор превращает сновидческие материи в яркие фантасмагории по мотивам жутких кошмаров. Причудливые декорации (трубные джунгли в «Бразилии»), нестандартные ракурсы («голландский угол», «рыбий глаз») и сюрреалистические образы («Страх и ненависть в Лас-Вегасе») в фильмах Гиллиама создают иллюзию сна наяву. Среди мастеров сновидческого кино он также выделяется отличным чувством юмора.

Ален Рене

Ален Рене был не только ключевой фигурой французской «новой волны», но и одним из самых заметных авторов сновиденческого кино. В своих работах он искусно переплетал человеческую память и ужасы истории. Его самый известный фильм «Хиросима, моя любовь» через сновиденческую оптику рассказывает историю любви французской киноактрисы и японского архитектора в послевоенной Хиросиме.

Ещё одной знаковой для «новой волны» работой стала экспериментальная драма «В прошлом году в Мариенбаде». В этом фильме режиссёр отказывается от традиционного сюжета в пользу необычного сплава воспоминаний, реальности и фантазий. Рене поэтично рифмует повторяющиеся сцены во французском отеле с разницей в год. Зритель попадает в иллюзорный мир фильма через ассоциации, ощущения и сенсорное восприятие происходящего.