Каждому по джинну: Лучшие индонезийские фильмы ужасов

Индонезия — редкий случай, когда мусульманская страна позволяет себе такие вольности, как индустрия фильмов ужасов. Конечно, тут всегда существовали ограничения, например, на показ обнажённого тела. Но индонезийским творцам мало равных в тошнотворных и брутальных живописаниях того, что бывает с грешниками, которые послушались всяких шайтанов. Тропический фольклор и хиджабы, языческие и исламские обычаи, обряды и теракты, могильные муки и призраки, что таятся за спиной во время молитвы. Собрали 15 лучших образцов индонезийского хоррора.

Также рекомендуем посмотреть подборку 10 страшных хоррор-боевиков.

Антрополог Кэти забирается в глушь Индонезии, чтобы написать книгу о народной чёрной магии. Научные методы девушки весьма радикальны: желая лучше войти в курс дела, она сама поступает в ученицы к ведьме. Добывает свежую кровь, пляшет по ночам в облике свиньи и в конце концов утрачивает волю и превращается в Леяк — кровожадную летающую голову с внутренностями, свисающими прямо из шеи, которая терроризирует островитян (самый эпатажный персонаж южно-азиатского фольклора, известный под разными именами, например, Пенанггалан или Красу).

«Мистика на Бали» Тьюта Джалила будто создана для первого погружения в джунгли индонезийских хорроров. Фильм появился в 1981-м, на рассвете жанра в стране, когда диктатура генерала Сухарто посчитала, что дешевые ужасы — неплохой продукт для экспорта. Остров Ява в Индонезии (съёмки реально проходили там, а не на Бали) предстаёт экзотическим зрелищем перед взглядом иностранки. Вслед за растерянной красоточкой Илоной Агатой Бастиан — не актрисой, а немецкой туристкой, которую приметила жена одного из продюсеров, — зритель попадает в мир хихикающих ведьм, ритуальных танцев, масок, заклинаний, раздвоенных языков, когтей, сущностей, пожирающих нерождённых детей, огненных шаров, зелени, грязи, увечий, магических битв и феерических спецэффектов.

В фильме Сисворо Гаутамы Путры нежить преследует богатое семейство в их особняке после похорон матери. То, что герои богаты, важно в двух отношениях. Они ведут светскую жизнь и поначалу не очень-то верят ни в призраков, ни в Аллаха, за что и поплатятся. А главное, жути можно придать какой-никакой шик. Всюду висят причудливые картины, белеют свечи, сами собой запираются ворота, в ночи играет пианино, а над головами героев сверкает хрустальная люстра, которая непременно на кого-то свалится. Главной злодейкой в хорроре выступает новая домработница — на самом деле ведьма, которая собирает команду поконгов (тоже популярный индонезийский фольклорный персонаж — восставший труп, завёрнутый в белый саван).

«Раб Сатаны», ещё один культовый индонезийский ужастик 1980-х, станет источником вдохновения для будущих хоррор-мейкеров. Личины нечисти, краски грима, тени, неспешное погружение героев в ад, брутальные расправы и запоздалые молитвы — всё тут вышло более убедительным, чем принято в трэш-экзотике. Создатели ориентировались на западные образцы, с той лишь поправкой, что от зла в Индонезии спасает не крест, а буква Корана. Добрый колдун, как в «Мистике на Били», редкость для индонезийских фильмов ужасов; в большинстве из них надежду на спасение можно найти только в исламе.

Джоко Анвар сегодня — индонезийский хоррор-мейкер номер один. В 2017-м он снял ремейк фильма Сисворо Гаутамы Путры — «Заклятье: Слуги Сатаны». Действие разворачивается в Индонезии в 1981-м. Завязка похожая: после смерти бывшей популярной певицы Маварни её родные оказываются под прицелом злых сил. Они тоже гордятся отсутствием суеверий и слишком поздно начинают молиться. Правда, здесь отец, бабушка и четверо детей еле сводят концы с концами, хотя песни Маварни до сих пор крутят по радио. А причина дьявольских поползновений не только в недостатке веры, но и в тёмном семейном прошлом, ключ к которому записан на пластинке со шлягером «Тёмная ночь».

Фильм амбициозный, недешёвый, винтажный, но современный, сыплющий скримерами, колоритный. Такой, чтобы с него можно было заново отсчитывать историю индонезийских фильмов ужасов. До сих пор тут выпускали только истый треш, на фоне которого «Раб Сатаны» кажется «Ребёнком Розмари». Джоко Анвар тоже начинал ещё в 2000-х, когда страна пыталась прийти в себя после падения режима Сухарто. Но только с конца 2010-х можно говорить о перерождении жанра, когда даже трэш стал претендовать на некое изящество.

Шутки локализаторов: индонезийский фильм, конечно, не имеет никакого отношения к франшизе «Заклятие», зато это прямое продолжение «Слуг Сатаны» (в оригинале «Слуги Сатаны 2: Причастие»). Выжившие члены семейства певицы Маварни перебираются из деревни в город, но денег у них хватает только на клетушку в мрачной многоэтажке, одиноко стоящей у чёрта на рогах. Все жильцы теперь под угрозой.

Это типичное продолжение: скримеры наглее, мелодия беднее. Вместо антуража ветхого дома, затерянного в зелени Явы, — заунывная окраина, где дамы в белом, озорные поконги и прочая старомодная нечисть вынуждены слоняться по бетонным коридорам. Как свойственно фильмам ужасов в Индонезии, этот идёт почти два часа, и по большей части на экране непроглядная серость. Выключить и забыть. Если бы не кульминация. В которой каким-то чудом из пустоты бетона заевшей, спятившей вспышкой высветилась одна из самых жутких ритуальных сцен в истории жанра.

«Деревня проклятых» (или «Ад женщины») — ещё один фильм Джоко Анвара, ставший событием для индонезийского кино. Отличные кассовые сборы, прилично высокие рейтинги, успех на фестивале «Сандэнс», россыпь наград. С одной стороны, в картине видно влияние западных эстетских фильмов ужасов во главе с детищами студии А24. С другой, сконцентрирована суть местного представления о зле: с его телесностью, зрелищностью и безжалостностью ко всему живому, к родовым мукам и беспомощным младенцам. Когда в основе картины мира лежит детская страшилка о том, что куколок для яванского театра «Ваянг кулит» делают из человеческой кожи.

По сюжету девушка Майя после ряда загадочных и жутких событий вместе с подругой отправляется из цивилизации в глухую деревню, куда уходит корнями тайна её знатного происхождения. Девушка надеется разыскать фамильный дом и продать его. Но, едва добравшись, понимает, что над общиной висит страшное проклятие и что у местных на наследницу свои планы. Копродукция с Южной Кореей и США позволила вложить в фильм совсем другие деньги, но и сам подход к производству уникален: реальная удалённая деревня в Индонезии, куда съёмочная группа прокладывала пути для транспорта, где строила туалеты и тот самый особняк, после съёмок превращённый в библиотеку. Местные помогали и мелькали в кадре как статисты. А режиссёр был так вдохновлён, что переболел лихорадкой денге, но не прервал съёмки.

В этом индонезийском фильме Джоко Анвара сомнение в Боге становится уже не просто поводом напустить на героев раскрашенных шайтанов, а сутью происходящего. «Ночь в могиле» вырастает из исламского представления о загробном наказании: тела грешников подвергнутся пыткам ещё в земле, прежде чем души их низвергнутся в ад. Режиссёр развил идею своего же короткого метра 2012 года, где сын серийного убийцы попадает в могилу отца (по мусульманским обычаям людей не запирают в гробах, потому что тело должно соприкасаться с землёй). В новом фильме нечто подобное задумала главная героиня.

Сита и её брат Адиль остались сиротами, когда террорист-смертник взорвал бомбу у порога их семейной пекарни. А сделал он это, потому что якобы услышал стенания грешников, записанные на аудиокассету. С тех пор Сита ищет способ опровергнуть миф и доказать, что религия — это взрывная смесь фанатизма, лжи и галлюцинаций. Такой заход уже нетипичен, вне зависимости от исхода эксперимента. Как и способ построения — блуждание по лабиринтам флешбэков и видений с включением репортажей, тв-шоу, интернет-сёрфинга и записей с камеры смартфона. Путь героини в личный ад пролегает через исламский интернат: его спонсор даёт детям шанс на новую жизнь и всего-то время от времени забирает на ночь кого-то из мальчиков, в том числе Адиля. Когда Сита вырастет, ей не придётся сомневаться, к которому из грешников забраться в могилу.

В 2024-м Джоко Анвар сделал мини-сериал для Netflix в ряду других оригинальных индонезийских проектов, запущенных на платформе. Он выступил как автор идеи, сценарист и режиссёр совместно с другими малоизвестными или начинающими постановщиками: Томми Дево, Рэндольфом Заини и Рэем Пакпаханом.

«Кошмары и мечты» — семь законченных историй на стыке ужасов, фантастики и детектива, с пунктирной связью между сюжетами, действие которых происходит в столице Индонезии в течение 30 лет. В первом эпизоде таксист сталкивается с тайным обществом, засевшим в доме престарелых, во втором семья усыновляет необычное дитя, в третьем писательница становится героиней своего романа, в четвёртом рыбаки сталкиваются с неопознанным объектом, в пятом портал в неведомое открывается в заброшенном кинотеатре, в шестом ремонтник электроники учится искусству гипноза, а в последнем переводчик ищет пропавшую сестру и заодно подводит итоги.

Но не Джоко Анваром единым. Малоизвестная мистическая картина Билли Кристиана «Невидимые люди» 2017 года почти не выходила за пределами Индонезии (только в Малайзии и Сингапуре). На родине же фильм стал ещё одним примером нового типа национальных индонезийских хорроров. Популярный образ девочки-индиго, рекордное число всевозможных сущностей в кадре (около 67!), нетипичный сюжет — этакое «Шестое чувство» по-явански, а также своеобразный каст (в главных ролях — голландка по происхождению Эстель ван дер Линден и София Латджуба, популярная индонезийская актриса и модель с немецко-яванскими корнями).

Линден играет Сару, девушку, которую с детства осаждают призраки и другие незваные гости. Она научилась не обращать на них внимания, даже когда какая-нибудь кракозябра обустраивается в её бельевом шкафу. Но некоторые просят о помощи, например, девочка, погибшая из-за издевательств в школе. Кроме того, Сара иногда прозревает будущее, в основном чьи-то смерти, и почти ни одну трагедию ей не удаётся предотвратить. А к такому привыкнуть уже сложнее. Меланхоличная история ведёт к теракту, который предотвратить также не удастся.

Ещё один необычный индонезийский хоррор, и тоже от Билли Кристиана. Точнее, это байопик ужасов — про звезду шоу Got Talent Марию Грахарани, или же Святую Риану, юную фокусницу с куклой-подружкой, которая пугала членов жюри трюками и повадками призрака с нервным тиком. В фильме она сыграла саму себя.

В этом индонезийском фильме тоже нет ни традиций, ни Корана — только девочка и духи. Зло воплощает маньяк-педофил с внешностью то ли европейского аристократа, то ли кинговского клоуна; а его жертва — ангелочек в белом парике, точно сбежавший из аниме. Фильм куда более неловкий и неровный, чем «Невидимые люди», зато полный зловещего веселья, ведущего из лесопарка в парк аттракционов.

Супруги-проходимцы Андри и Вати, погрязшие в долгах, обманом устраиваются на работу в богатый дом, присматривать за больной старухой. Но едва они приступают к службе, старушка умирает. Парочка не желает уходить, к тому же они находят тайник с деньгами. Поэтому Андри, бывший санитар морга, накачивает бабулю формалином, и они продолжают гулять с ней, делая вид, что ничего не случилось. Правда, ни местные жители, ни даже родственники будто и не возражают, болтают с трупом и подыгрывают мошенникам. А в доме тем временем просыпается какая-то чертовщина.

«Сделку с дьяволом» поставила Хадрах Даен Рату — женщина, которая давно работает в индонезийском кино. На её счету есть и более сердитые ужастики, например «Тот, кто молится с тобой» (редкий случай удачной локализации) с призраком, хрипящим «Аллах акбар» за спиной бедняжки в хиджабе, или «Сиджинн. Книга крови» — про то, как джинн истребил целое семейство из-за девицы, влюблённой в двоюродного брата. А этот фильм — честная индонезийская комедия ужасов с лёгким социальным флёром, будто вдохновлённая «Паразитами».

За последние годы вышло много индонезийских фильмов ужасов, сочетающих традиционные сюжеты, скримеры, страсть к пластическому гриму и современный подход, — чтобы всё было медленно и стильненько. Например, хоррор «Деревня танцев» Ави Сурьяди, где студенты проваливают экзамен на веру, повстречав красотку-джинна.

Как и в «Деревне проклятых», городская молодёжь углубляется в места, где ещё не до конца выжгли и вырубили джунгли, чтобы исследовать подсознание Индонезии. Все они (кроме одной девицы в хиджабе) только и ждут момента совершить какой-нибудь харам. Религиозная проповедь настойчиво выходит в хорроре на первый план, но экзотика побеждает. Правда, фильм слишком уж нерасторопен — начальные титры появляются на 17-й минуте, и героям придётся долго добираться до призрачной деревни, где их ждёт змееподобная танцовщица.

Вера в Аллаха и Мухаммеда, пророка его, — единственный верный выбор для героев индонезийских хорроров. Поиск спасения в вере сам по себе нормален для жанра, где реальность зла не ставится под сомнение. А в случае Индонезии очевидно, что религиозная тематика будет неизбежно пронизывать большинство фильмов. И у неё, конечно, есть специфика.

Скажем, в западных христианских сюжетах дьяволопоклонник в обличии святого отца — частый троп. Здесь же фигура муллы, знатока Корана, почти неприкосновенна. Тем интереснее исключения. Например, «Двойник» Гинанти Роны — фильм об исламской школе-интернате, где учитель подозрительно часто остаётся с девочками наедине и к тому же вводит странные экзамены по высвобождению личных девичьих джиннов.

Индонезийский режиссёр Кимо Стамбол — тоже выходец из нулевых, почти такой же известный, как Джоко Анвар (они даже работали вместе, последний написал сценарий ремейка «Королевы чёрной магии», ужастика 1980-х). Стамбол всегда больше тяготел к экшену, чем к томной мистике. В прошлом году он по следам успеха «Поезда в Пусан» выпустил для Netflix симпатичный зомби-хоррор «Эликсир молодости».

Садимин, старый владелец компании, производящей фитопрепараты, добивается успеха с новым рецептом: жидкость в скляночке способна за считаные минуты вернуть человеку молодость и красоту. Правда, побочные эффекты тоже не заставляют себя ждать: сначала сам Садимин, а затем и весь город превращаются то ли в трипофобных зомби, то ли в желтоглазых демонов — улыбчивых, голодных и очень быстрых. Первыми с началом зомби-апокалипсиса сталкиваются родные бизнесмена: дочка, сын, внучок, зять и новая молодая жена, бывшая подруга дочери. Их перепалки на неловком семейном воссоединении, с которого фильм начинался, быстро прекращаются, когда папаша с криками «Они меня никогда не уважали!» бросается на своих наследничков. Помимо чудного грима, в этом индонезийском хорроре много занятных моментов, например, зомби чувствительны к звуку, так что на призыв к вечерней молитве они тоже бегут к мечети, чтобы кого-нибудь там сожрать.

Ризал Мантовани — автор «Кунтиланака» («Клятвы обречённых»), культового индонезийского трэша 2000-х, и менее известного «Джелангкунга», который на родине считается прологом к хоррорам XXI века. Его фильмы тоже принарядились с ослаблением цензуры, притоком денег и улучшением техники. Однако он не пошёл в сторону эстетских ужасов с призраками и хиджабами. В режиссёре, кажется, всё ещё жив дух юнца, сына дипломата, который объездил кучу стран, с детства грезил Западом, снимал в школе на дешёвенькую Sony «клипы» под Duran Duran, а потом рисовал плакаты, комиксы, делал музыкальные видео, раскадровки для рекламы и комедийные шоу. «Кровавый поезд» 2024-го (франшиза «Пункт назначения» ни при чём) — ядрёный экшен и своего рода автоописание индонезийского хоррора: кишками по рельсам.

Священный лес осквернили и разрезали железной дорогой, теперь тут будет проходить маршрут на новый модный курорт. Уничтожение джунглей — больная тема для Юго-Восточной Азии, хотя причина, показанная в фильме, — ещё не худший вариант. Но духов, потревоженных и бездомных, такое положение дел всё равно не устраивает. И летающая Леяк, раздобревшая на цифровых эффектах, начинает терроризировать пассажиров, откусывая в каждом тоннеле по вагону, от эконома до бизнес-класса.

Если бы это была не просто подборка, а рейтинг, то новый фильм ужасов Азхара Кинои Лубиса мог бы занять первое место. Здесь, как и во многих других индонезийских хоррорах, исследуется тема одержимости. Но процесс развращения души показан с какой-то совершенно иной степенью отчаяния.

Фильм хорош в первую очередь из-за сценария Леле Лаилы. Она написала историю о женщине Ранти, чужачке в собственной семье, которая, оставшись без поддержки и помощи, пытается любыми средствами спасти жизнь своего ребёнка. Ради выздоровления дочери женщина заключает договор с дьяволом — отдаётся ему, как невеста, и постепенно сливается воедино с новым супругом. Плотью же историю наделили режиссёр и оператор, гримёры и художники, создавшие текстуры зла как болезни, медленно и бесповоротно поражающей храм тела и стены дома. И индонезийская актриса Таскья Намья, исполнившая в хорроре ещё один бесноватый экранный перформанс.