Рецензия
«Восхождение»: Праздник и праздность бытия

«Восхождение»: Праздник и праздность бытия

Множество американских независимых фильмов, показанных на самых престижных фестивалях мира, так и не добираются до России. Такая печальная участь миновала дебют Майкла Анджело Ковино. Драмеди о большой дружбе и вечных испытаниях на её пути можно купить и посмотреть в онлайн-кинотеатре Okko.

От короткого метра к полному

Прозрачный горный воздух, зелень, голубые небеса и нещадно пыхтящий Кайл (Кайл Марвин), который безуспешно пытается угнаться за своим другом Майклом (Майкл Анджело Ковино). Силы явно неравны, ведь последний всерьёз увлёкся велоспортом, а вот слегка оплывший приятель уже давно не садился на велосипед. Друзья ведут безобидную и нелепую беседу, когда Майкл вдруг заявляет, что переспал с невестой Кайла. Правда, ничего особенно не меняется, разве что пыхтение жениха окрашивается в новые тона, теперь уже отчаянно и яростно он пытается нагнать подлеца. Альпийское солнце светит, а дорога в гору только началась.

Майкл Анджело Ковино доводит до полного метра одноимённую короткометражку, с которой уже выступал на фестивале «Сандэнс», и попадает прямиком в Канны, в программу «Особый взгляд». Там ему и место, ведь совместив жанровые черты мамблкора, драмеди, экзистенциальной трагикомедии и семейной драмы, Ковино и вправду удаётся по-особенному и очень по-европейски взглянуть на дружбу двух взрослых американцев. Сценарий к фильму совместными усилиями написали исполнители главных ролей.

Ода жизни

Семь частей, на которые поделён фильм, раз за разом подвергают отношения Кайла и Майкла тяжким испытаниям, но каждый раз они снова оказываются вместе, словно бы в этом союзе и коренится естественный, хоть и слегка извращённой ход вещей. Мотив повторяется: эгоцентричный Майкл подшучивает и время от времени предаёт добряка Кайла. И хотя формально многочастная структура вкупе с некоторой безысходностью происходящего напоминает произведения Роя Андерссона, Ковино вместо серого, полного абсурда и упадничества мира создаёт полноценную оду жизни. Может быть, всему виной открывающие кадры, которые сразу же полюбились кинокритикам: два американца на фоне французских Альп разговаривают о какой-то ерунде (обо всём и ни о чём). Но в ту же секунду мамблкор, жанр независимого кино XXI века, моментально устремляется к истокам.

В каких фильмах снималась Ева Грин

Ещё в 1960-е в фильмах Эрика Ромера появилась бесконечная болтовня, которая невидимой нитью ткала вокруг героев несовершенный, неровный, но главное, аутентичный мир. Он-то и позволял им коротать экранное время, какой бы незатейливой и бестолковой их жизнь ни была. Ковино формально усложняет эту благодатную праздность. Его герои оказываются бок о бок и на похоронах, и на рождественском семейном застолье, и даже на свадьбе Кайла, − и каждый раз режиссёр жонглирует приёмами голливудского мейнстрима, чтобы обнаружить настоящую поэзию в этом тщательно сконструированном повествовательном бардаке.

Обман за обманом

Начинается путаница уже со второй главы. Мало того, что совершенно неясно, сколько времени прошло с момента окончания первой и куда подевалась история предательства, так ещё и в качестве завершающей сцены Ковино выкатывает музыкальный номер. Бертольд Брехт назвал бы его зонгом, вставным номером, который выражает авторскую позицию или задаёт критику происходящего. Для американца же переход к мюзиклу означает абсолютную свободу в обращении с тематиками и жанрами, которыми пестрит фильм.

В каких фильмах снималась Ева Грин

Бадди-муви, переходящий в семейную мелодраму с элементами «мальчишника», щепоткой экшена и пассажами, достойными лучших семейных пикировок Ноа Баумбака (причём скорее из «Истории семьи Майровиц», чем из «Брачной истории»). Ковино не просто последовательно корректирует киноформу, но беззастенчиво обманывает зрительские ожидания: после разговора с матерью Кайла во время новогоднего ужина, Майкл направляется в гостиную, он пьян, решителен, и, кажется, позора не миновать. Так и есть, только вот вместо ожидаемой патетической речи, Майкл падает ничком прямиком на праздничную ёлку. Или вот, во время мальчишника, Кайл проваливается в прорубь, и у Майкла, наконец-то, появляется возможность доказать силу своей дружбы: на протяжении минутной сцены Ковино умудряется обмануть ожидания дважды. И каждый раз отгадка, продолжение, развязка сцены оказывается прозаичнее, чем рисовала её возбуждённая формальными приёмами фантазия.

В том и секрет. Радость от неизбывности бытия, как и у Ромера, рождается из повседневного, из того, что происходящее оказывается обыденнее ожиданий. Можно ожидать невероятного хэппи-энда, драматичной развязки или трагического финала, но Ковино всего-то позволяет своим героям остаться ровно на том же месте. Год за годом, день за днём, час за часом они продолжают педалировать, что есть сил. То есть просто жить.

Поделиться

Тоже интересно