«Сезон охоты» с Мелом Гибсоном: Бюджетные олдскулы

Любимец наших зрителей Мел Гибсон возвращается в главной роли в драматическом боевике «Сезон охоты». 22 января фильм появится в отечественном прокате. Рассказываем, на кого охотится герой и как часто попадает в цель.

Жили в дремучем лесу отец-охотник со своей дочерью. Однажды родственники приютили раненую незнакомку, бежавшую от злых людей. Пришли злые люди в дом охотника, но герой с дочерью отстреляли их всех.

Предыдущий абзац исчерпывающе описывает сюжет фильма, но при всей самоочевидности, «Сезон охоты» это не сильно портит. Мы смотрим подобное кино, именно зная, что увидим. Фильм с Мелом Гибсоном — апология неудобного героя, который, как настаивают и актёр, и режиссёр Раджа Коллинз, ещё жив, и в своём праве на американской земле. Белый мужчина с ружьём, при всей проблемности и некоторой ущербности, снова выступает спасителем и мерилом справедливости.

Молитва, сигарета и чистка пистолета — обязательные ритуалы каждого дня нашего героя по прозвищу Бло. Каждый из них прогрессивные соотечественники встретили бы с недоумением, а то и с осуждением, вот только подобная публика не селится так далеко в оклахомской глуши. Здесь, как гласит мудрость Бло, человек живёт от сезона к сезону, в согласии с природой и мудростью предков. Сейчас, в роскошную осень, пришёл сезон охоты, и персонаж Гибсона в прологе с любовью следит, как его юная дочь Тэг (София Хьюблиц) подстреливает оленя, а затем вонзает нож в тёплую плоть.

Место действия драмы, как уже сказано, — Оклахома. Внешне этот край с дремучими лесами, реками и скалами не так сильно ассоциируется у зрителя с понятием Дикий Запад, как техасские прерии. Тем не менее Оклахома исторически является именно Диким Западом — это самый первый американский фронтир, некогда её земли обобщённо звались Индейской территорией. Герой Гибсона зовётся Бло, как поясняет его дочь, в честь ковбоя из книжек вестерн-романиста Луиса Ламура. Одинокому ковбою предназначено сразиться с индейцами.

Некогда райские места а-ля «Песнь о Гайавате» в двадцатые годы нашего века снова стали ареной войны, длящегося апокалипсиса. Реки полнятся трупами, в маленьких городках поселилось беззаконие, а полиция сплошь коррумпирована. Дом-крепость американского вооружённого до зубов второй поправкой гражданина на фронтире снова обретает государствообразующее значение. Здесь можно и еду готовить, и трупы жечь. А роль «индейцев» выполняет всемогущая наркомафия.

Местный картель называется Братство. Не просто банда, а тайное общество наркотеррористов, которому противостоит католик Бло. Главу Братства Алехандро играет любимец эстетского кино, испанский актёр Жорди Молья. На контрасте с лаконичным образом Гибсона злодей, пожалуй, слишком рисуется — Алехандро напоминает Антона Чигура с повадками Джека Воробья, если такое, конечно, можно представить.

У Алехандро в анамнезе травмы детства, он наговаривает на диктофон воспоминания о том, каким был талантливым ребёнком, и заставляет своих пленников слушать эти исповеди. И он не единственный персонаж с богатым прошлым. Бло, несомненно, был некогда военным, может, спецназовцем. Кино о том, как ветеран гасит наркокартель, совпало с атакой Трампа на Венесуэлу. Операция Бло по ликвидации людей Алехандро оказывается практически такой же молниеносной и «безупречной». Экшен-сцен с Гибсоном в фильме всего штуки полторы, но борозды человек — смертельное оружие, конечно, не портит.

Бло воспитывает дочь такой же консервативной индивидуалисткой-выживальщицей, как он сам. Покойная мать девушки притом была, догадывается зритель, той ещё оторвой, а как выясняется к финалу, ещё и преступницей (будет твист). Раненая беглянка (Шелли Хенниг), спасшаяся от головорезов Алехандро, напоминает Тэг о маме, которую дочь не видела. И девушка сразу хочет, к ужасу папы, татуировку, как у нежданной гостьи.

Женщину эту зовут Январь (Дженьюэри). О символизме имени остаётся гадать: может, имеется в виду давший название месяцу двуликий бог Янус, который смотрит в прошлое и в будущее? У Дженьюэри прошлого особо нет, без родных и без детей, она стала случайной свидетельницей преступлений Братства и едва не лишилась пустой жизни. А её убитая соседка Лиззи, любовница купленного картелем копа, заплатила, видимо, за промискуитет.

Монашеское существование Бло на лоне природы, увы, тоже выглядит двусмысленно. На язык просятся традиционные шуточки по адресу мужчины, который уединённо живёт с дочерью-подростком на домашнем обучении — без подружек и интересов вне дома, и даже без мобильника. Тэг вроде бы заявлена подростком-бунтарём, однако выражается бунт лишь в осуждающих взглядах на папу, когда он слишком не доверяет людям. А некоторое развитие линии её матери вызовет новые неудобные вопросы.

Однако не будем мелочно копаться в клише «левых» или «правых» культурных парадигм. Если брать выше, фильм показывает мир, из которого не ушёл Отец, но ушла Мать, и это объясняет осиротелость, неуют американского пейзажа. Мать символически возвращается в лице таинственной Дженьюэри и подлежит спасению, но это мать больная, беспамятная, обесчещенная. Примитивность и постановочная бедность картины лишь усиливает эти тона, и полагающийся жанру полуоткрытый счастливый финал облегчения запланированно не принесёт.