Проститься нету сил: «Заклятие. Обряд реинкарнации»

В России в прокат вышел полнометражный дебют Джулии Макс «Заклятие. Обряд реинкарнации». Впервые представленное на хоррор-стриминге Shudder весной прошлого года, в отечественный прокат «Заклятие» пришло в пору, когда психотерапевты постят мемы «Новогодние праздники закончились, клиенты вернулись с семейных застолий и позвонили мне». Рассказываем, что больше всего пугает в оккультном фильме ужасов о родительском доме и воскрешении детских страхов.

Главная героиня фильма Меган (Колби Минифи) возвращается в отчий дом, чтобы помочь матери Барбаре (Кейт Бёртон) ухаживать за главой семьи Робертом (Вон Армстронг) в его предсмертные дни. У матери есть маленькие нью-эйджевские слабости — она пытается лечить съеденного раком мужа с помощью кринжовых амулетов. Сперва эти странности кажутся Меган досадным следствием выгорания пожилой женщины. Однако вскоре девушка узнаёт: после смерти супруга Барбара намерена вытащить его с того света с помощью ритуала, обещающего быть отвратительным.

Стивен Кинг в «Кладбище домашних животных» предупреждал: когда возвращаешь людей из мёртвых, они в разлагающемся теле приносят с собой демонов. Тайну из того, ждёт ли именно такая судьба вздорного деда после его окончательного угасания, режиссёр не делает. В первой же сцене обнажённый и распоротый по позвоночнику судя-по-всему-Роберт с удовольствием пожирает какого-то несчастного. А вот кого и где — придётся угадывать до последнего акта.

Разбираясь в детско-родительских отношениях, режиссёр не ставит в центр травму взросления, выбирая другое: безысходность заботы о неизлечимо больном родственнике и невозможность помыслить его утрату. Джулия Макс рисует потерю буднично. До того, как начнётся сверхъестественное и в дом постучится криповый колдун-бородач (Нил Сэндилэндс), зрителя много раз напугает плюс-минус естественное. Тихая агония и обезболивание умирающего, изнурительные гигиенические процедуры и стыдные размышления о самовольной эвтаназии, предательские хихикания при неудачной попытке закрыть рот умершему.

Мать и дочь будут спорить обо всём: должна ли играть музыка из колонки (ведь это любимая песня супругов), на что пустить деньги отца (их ждёт поторапливающая Меган подруга), как ему помогать. «Когда ты успела поверить в вуду?» — спрашивает у матери Меган, потрясая найденным под кроватью мешочком с человеческими зубами. «Когда ты успела стать культурной шовинисткой?» — парирует Барбара. Похожая упёртость в разных позициях будет сталкивать героинь лбами до самого конца. Мать буквально рвёт на себе волосы, дочь делает тот самый отчаянный жест мистера Дарси, сбегая на перекур, — но женщины всё равно остаются рядом. Джулия Макс просила актрис держать в голове образец любви, переходящей в ненависть и обратно, — пьесу и фильм «Кто боится Вирджинии Вулф?».

Сперва продюсеры сопротивлялись желанию Макс подробно рассказывать о трудных отношениях старшей и младшей женщин над постелью больного и требовали от неё перейти к страшным эпизодам гораздо раньше. «Они утверждали, что людям будет всё равно. Это обескураживало: я уверена, отношения матери и дочери завораживают. Там так много всего, что недостаточно показывали в кино и на телевидении», — рассказывала она.

Пытаясь подстроиться, вспоминала режиссёр, она действительно написала версию сценария, в которой меньше конфликтов с родительницей, меньше постепенного ухудшения психического состояния Меган и картин заботы об умирающем. Тогда, увидела она, история перестала работать. Упорствуя, Макс нашла других продюсеров и другую команду — и всё получилось.

«Заклятие» стройно встаёт в пару к прошлогоднему хоррору братьев Филиппу «Верни её из мёртвых» о невозможности смириться с потерей ребёнка, но идёт ещё более трудным путём. Спасая дитя даже ценой чужой жизни, персонаж-родитель может хотя бы некоторое время питать иллюзии о будущем воскрешённого. Воскрешая старого партнёра, его старая жена превращает в прах и прошлое, и будущее, и деньги, и семейные портреты. Отказываясь проститься, вдова буквально посылает всю семью в ад, когда ритуал всё-таки идёт не по плану. И всё это — чтобы просто несколько лет дожить до настоящей смерти вместе в замкнутых интерьерах-ловушках, позаимствованных Джулией Макс из фильма Шанталь Акерман о замученной бытом проститутке «Жанна Дильман, набережная Коммерции, 23, Брюссель, 1080».

К травме взросления героини автор всё-таки приходит, но очень изящно. Её Меган приходится пережить, отправляясь в конце фильма в кауфмановское путешествие по памяти, — Минифи, кстати, снималась у Чарли Кауфмана в «Думаю, как всё закончить». Меган найдёт там вещи, которые, может быть, сложнее уместить в голове, чем хорошо знакомые зрителю домашнее насилие и сексуальную эксплуатацию. А в финале с грустью обнаружит, что воскрешённый родитель теперь пугает её меньше, чем живой.

Совсем общее место — наезжать на локализацию названия фильма, всё понимаем, прокат сам себя не накрутит. Но ради порядка стоит сказать, что оригинальное Surrender подобрано для этого хоррора замечательно: это и «уступка» — жертва, которую приходится делать в процессе ритуала, и своего рода «капитуляция», то есть всё-таки согласие проститься с навсегда ушедшим. Но реинкарнация так реинкарнация, хотя бы не «Синистер X» или «Оно Y».