Отпусти меня — не твоя я: Что не так с мелодрамой «Первая»

В прокате мелодрама «Первая» — дебют выпускницы ВГИКа Ани Харичевой. По сюжету парень влюбляется в эгоистичную девушку и оказывается безвольной игрушкой в её холодных руках. Рассказываем, почему на это кино не стоит тратить время.

Родители Паши (Олег Савостюк) погибли, оставив ему, подающему надежды студенту-программисту, убыточный клуб в центре Москвы, огромную квартиру и затяжную депрессию. Опустошённый романтический герой, избегая одиноких стен дома, неприкаянно катается по ночному городу на скейте. Однажды Паша приезжает забрать подругу Олесю (Катя Круглова) — разумеется, по уши в него влюблённую — с вечеринки у богемной Алисы (Ирина Новиченко), играющей джаз на «фоно». Кокетливо встретив юношу у дверей, Алиса переходит в нападение. Сперва подлавливает гостя на слабости: мол, он любит американо, а согласился на кружку с «капучем на соевом» — значит, «приспособленец». Затем рассказывает нелепый факт из своего детства и просит себя сфотографировать на Polaroid, после чего надменно унижает Олесю на глазах её «краша», а под занавес берёт парня на понт.

Чуть позже Олеся расскажет другу всё как есть: Алиса — фальшивка и королева собственной драмы, манипулирующая мужчинами. Но поздно: у Паши, как выразился его приятель Петя (Виталий Щербина), уже развилось острое «Предчувствие Неизбежной Любви». Дед инсайд по уши втюрился, а Алиса не прочь порезвиться, пока в запасе её дожидается зрелый и обеспеченный жених Роман (Евгений Коряковский).

Дебютный фильм режиссёрки и сценаристки Ани Харичевой, как ни печально, — игрушечный набор клише и штампов. Чтобы было «эстетично», как в «тех самых фильмах», постановщица цитирует знаковые сцены из романтических мелодрам: от «Великого Гэтсби» с его ар-деко, которым увлекается Алиса, и «Влюбись в меня, если осмелишься» с приставучей игрой в «правду или действие» до «Ла-Ла Ленда» с джазом, танцами и невозможностью быть вместе. Есть и более внезапные отсылки на «Выпускника», «Бойцовский клуб», «Анору» и «Тайную вечерю» Леонардо да Винчи, которые, естественно, не уплотняют драматургию и не дополняют происходящее. Все цитаты и референсы выступают у Харичевой в качестве узнаваемого, но мёртвого знака — чисто ради вайба.

Герои тоже — копии подобий; неживые слепки с давно устаревших типовых персонажей. Ирина Новиченко играет Алису как маниакальную девушку мечты — вещь в себе, манкую, звонкую, соблазнительно неуловимую и точно знающую, как запасть в сердце мужчины. Притом ей недостаёт хотя бы одной черты характера, привлекательной для кавалера и для зрителя. В ней нет ничего приглашающего ко взгляду — сплошные девиации, раздражающее отсутствие вкуса, чувства юмора и внутреннего мира.

Мы ничего о ней не узнаём, кроме того, что она с раннего детства избалована и любит джаз, что все мужчины от неё без ума, что она привилегированная жительница столицы, для которой отказ бойфренда вызвать такси — конец мира. Нам никак не объяснят причины её спонтанного или жестокого поведения, не покажут её нежность, в которую можно было бы поверить, или экзистенциальную скуку, которую можно было бы по-зрительски разделить. Героиня слишком поверхностная, эгоистичная, холодная и пустая, чтобы быть разыгравшейся фантазией героя. Слишком плохо прописанная, немотивированная и банальная, чтобы выразить полноту женской чувственности или победить устойчивые представления жанра о женщинах.

Скомканным вышел и Паша. Он не то выскочка с задатками нарцисса, не то травмированный юноша, лишённый семейной опоры. Он и влюбляется по-крупному, и скуп на чувства. Общего с Алисой у него, по идее, одно — ненависть к женскому роду, особенно к Олесе, которую одна принижает, другой — внезапно — бьёт. Олеся тем временем бегает за Пашей, спасая его клуб от закрытия, уворачивается от ухаживаний его друга Пети и дерзит богачке-матери. В отсутствие стройной и правдоподобной драматургии с персонажами сложно соотнестись как во взглядах, так и в переживаниях.

Харичева вместе с соавтором сценария, продюсером Алексеем Троцюком («Слово пацана», «Папины дочки»), позиционирует фильм как важное и терапевтическое высказывание о травмоопасной первой любви — универсальном человеческом опыте. Говорят также, что снимали специально броско, «интенсивно» и с импульсивными джамп-катами, чтобы попасть в чувствительность молодого поколения, пресытившегося быстрым контентом. Однако даже в ленту коротких видео всё же вмешивается алгоритм и формирует какой-никакой нарратив, сценарий для взгляда, чего не скажешь о «Первой». Неприкаянные и неоформленные герои тут суетливо скачут с места на место, а сюжетные и эмоциональные дыры формируются в огромную пустоту.

На самом деле у фильма был отличный задел. Избалованный депрессивный мальчишка обтачивает характер и взрослеет в отношениях с опытной девушкой. Пытаясь ей понравиться, он примеряет новую идентичность, чтобы в финале осознать собственную ценность, получив при этом материал для будущих воспоминаний. Роковая девушка жаждет близости, но после торга с самой собой выбирает не любовь, а быть счастливой в отношениях «комфорт плюс». Кажется, нечто подобное — сентиментальное, подростково-нежное и крайне актуальное для современной рыночной экономики отношений — и подразумевалось Харичевой, но не воплотилось на экране.

Для фильма о любви здесь преступно мало романтики. Знакомство героев не милое. Конфликта, перипетий и сближения между ними нет. Понять начало их отношений невозможно, ведь свидания остаются за кадром. Любить друг друга героям не за что и не о чем, говорить тоже. Герои не целуются, не обнажают душу. Их совместные моменты подаются в монтажной клиповой нарезке — и то перед титрами, когда такая любовь уже не нужна ни персонажам, ни зрителям.

Периодически в картине вдруг проскальзывает занимательный сюрреализм. Скажем, уже традиционные для российского кино и сериалов — вспомним «Балет» Евгения Сангаджиева — танцевальные шоустопперы, которые немного углубляют психологию главного героя. Формально интересной кажется и сцена с «разоблачением» Алисы, в которой Харичева неординарно синтезирует «Малену» с «Людьми в чёрном» — это просто надо видеть. В остальном здесь нет ни оригинальности, ни интонации, ни сюжета, ни химии. «Первую» даже кринжем не назовёшь, потому что кринж подразумевает искренность, а здесь всё — «фальшивка».