Неведома зверушка: «Сказка о царе Салтане» Сарика Андреасяна

Не прошло и двух месяцев с выхода «Простоквашино», штурмовавшего российский прокат в новогодние праздники, а режиссёр Сарик Андреасян уже выпускает следующую работу. Его плодовитость в последнее время поражает: восемь режиссёрских проектов за два года. 12 февраля в кинотеатрах вышла «Сказка о царе Салтане» — и, к сожалению, сомнительное количество здесь снова берёт верх над качеством.

Аннушка (Лиза Моряк) — младшая в недружной семье, где заправляет властная Бабариха (Ольга Тумайкина), чьи дочери относятся к сводной сестре с плохо скрытым презрением. Случайный визит царя Салтана (Павел Прилучный) в дом меняет всё: правитель замечает тихую девушку и делает её своей женой. Не успевают супруги привыкнуть к новой жизни, как Салтан уходит на войну.

Этим и пользуются Бабариха с дочерьми. Пока царь в походе, они плетут интригу: перехватывают переписку, подделывают царский приказ — и по подложному документу бояре без лишних вопросов бросают царицу с новорождённым сыном в запечатанной бочке в море. А дальше вы знаете: Гвидон (Алексей Онежен) растёт не по дням, а по часам, чудесное спасение, Царевна-Лебедь и сказочный град на острове Буяне.

Андреасян в целом не правил пушкинский сюжет радикально, лишь дополнил его новыми деталями и персонажами. Так, например, безымянные «гости-господа» превратились в конкретных купцов — Агафона (Владимир Сычев) и Луку (Иван Кокорин).

Главная и наиболее очевидная проблема в том, что исходного материала едва хватает на полноценный фильм. Прежние экранизации укладывались в 50 минут и полтора часа. Здесь же хронометраж растягивается почти до двух часов — и это ощущается. Большую часть попросту скучно: между событиями, которые у Пушкина занимают несколько строк, здесь проходит по десять-двадцать минут экранного времени.

При этом отношения с изначальным текстом в фильме странные. Андреасян не выбирал между сохранением авторского голоса и полноценной адаптацией — он использует все приёмы разом: закадровый текст, дописанные прозаические диалоги и стихи.

Другой печальный момент: актёрская игра большинства артистов. Павел Прилучный справляется с ролью Салтана неубедительно. Его герой изначально задуман грозным и властным, только вот царь то и дело разбавляет образ шутками — порой забавными, но разрушающими цельность персонажа.

Аннушка в исполнении Лизы Моряк существует в кадре тихо и почти незаметно. В первой половине это ещё работает — скромность героини считывается органично. Но чем дальше, тем очевиднее, что актрисе просто не дали материала для работы: текста у персонажа прибавилось, а внутренней жизни — нет. Актриса реагирует на происходящее одним и тем же отстранённым выражением лица, и к финалу её героиня окончательно растворяется на фоне декораций.

Алексей Онежен в роли Гвидона тоже сильно страдает в адаптации. Его желание быть признанным своим отцом теряется в цикле повторений. Вместо живого персонажа получается функция сюжета: улетел к Салтану — выслушал — удивился — пошёл за следующим чудом к Царевне-Лебедь. Цикл повторяется до титров.

На общем фоне выделяется лишь Ольга Тумайкина в роли Бабарихи. Актриса наделяет героиню по-настоящему раздражающим характером и отрицательной харизмой — именно так и должна выглядеть сказочная злодейка.

Самая приятная часть картины — костюмы. Художники ориентировались на сказочные работы Ивана Билибина и Виктора Васнецова. Художники фильма вложили кучу сил: костюмы сделаны с уважением к традиции, латы для богатырей отлиты из настоящего металла, интерьеры расписаны вручную. Проблема в том, что яркость в кадре максимально выкручена. Цвета кричат так громко, что детали перестают читаться — и труд художников тонет в общем визуальном шуме.

Добивают картинку спецэффекты. Если в «Простоквашино» Матроскин и Шарик выглядели вполне убедительно, то здесь CGI хромает почти везде. Царевна-Лебедь выглядит инородно в любых декорациях, даже просто скользя по воде. Богатыри выглядят так, будто их сгенерировала нейросеть. Присматриваясь к другим сценам — например, к тому, как Гвидон идёт встречать Салтана на причале, — начинаешь подозревать, что ИИ-инструменты использовались не только в технически сложных эпизодах. А CGI-насекомые с выпученными глазами скорее раздражают, чем умиляют.

Со звуком всё примерно так же. «Улетай на крыльях ветра» из оперы Александра Бородина «Князь Игорь» в «древнерусском» контексте ещё можно принять. Но финальный кавер на «Невозможное возможно» с рэпом и брейк-дансом окончательно рвёт сказочную нить — фильм в буквальном смысле заканчивается другим жанром, заходя на поле мюзикла.