Моя жена — псих: «Кто-то должен умереть» с Юлией Снигирь и Павлом Деревянко

В российский прокат вышел камерный триллер «Кто-то должен умереть». Режиссёр Евгений Григорьев запирает в одном особняке звёзд российского кино — Юлию Снигирь, Павла Деревянко, Аглаю Тарасову и Дениса Прыткова. Как ясно из названия, без смертей не обойдётся. Впрочем, и без любовных глупостей, психологических игр и убийственных твистов тоже. Обо всех этих чудесах рассказываем подробнее.

Две супружеские пары едут провести выходные в загородном доме. Едут весело, хохмят и обсуждают, верят ли в загробную жизнь (будто такой разговор у супругов заходит впервые). Импозантный Михаил (Деревянко), успешный бизнесмен, выкрутился из судебного дела чистеньким и на радостях готовится хорошо провести время. Но его жена Юлия (Снигирь) как будто чем-то недовольна, и кажется, что у неё нечто своё на уме. Беспечность героя Деревянко разделяют его подчинённый Никита (Прытков) и жена последнего Аня (Тарасова).

В доме героиня Снигирь заваривает чай и добавляет в него яд — для Ани и для своего мужа. Она знает, что Михаил уже давно изменяет ей с Аней. Тайной парочке осталось жить около пяти часов. Но шанс выжить есть. Чтобы получить антидот, Михаилу и Ане придётся сыграть в игру и доказать искренность своих чувств на глазах у обманутых Юлии и Никиты.

Премьера фильма «Кто-то должен умереть» состоялась на смотре «Окно в Европу» в Выборге. То есть перед нами русское фестивальное кино. Вот только американского (или нетфликсовского) в нём сильно больше. И хотя герои в кадре прямо ссылаются на испанский хит «Идеальные незнакомцы», фильм Григорьева далёк от его интонации, в чём-то оригинальной. Здесь же всё — начиная от тропа с компанией в загородном доме и заканчивая художественным оформлением — следует стандартам жанрового кино на смежные темы.

Какой-то один ориентир не назовёшь — всего понемногу, и, думаю, это даже непреднамеренно. Например, линия женской мести выглядывает из «Исчезнувшей», а позже по сюжету проявленный мотив мести пересекается с «Меню». Тогда как троп с запертыми в одном помещении людьми, понятно, уходит корнями в викторианскую древность, но «Кто-то должен умереть» ближе по духу к наиболее развлекательным побегам этого древа — «Я иду искать», «Подарок» или «Последний ужин».

Конечно, это не проблема сама по себе. Почему американцам можно плодить симулякры, а нам нет? Скорее, некое разочарование. Ведь «Кто-то должен умереть» подаётся как авторское кино. Над ним работала небольшая команда за небольшой бюджет (а не три набитых сценаристами и продюсерами комнаты). Тем более что за плечами у Евгения Григорьева — успешные документальные работы «Про рок» и «Кузнецы своего счастья», фильмы с живой фактурой и ощутимой аутентикой.

Но ближе к теме. Испытания, которые заготовила Юлия для парочки любовников, не назовёшь кровожадными или жестокими. Сценаристы явно хотели, чтобы они выглядели как тонкие психологические игры. Персонажи Деревянко и Тарасовой проходят через унижение, стыд, вскрытие пороков. Словом, расплачиваются. А героиня Снигирь хладнокровно и уверенно разыгрывает шахматную партию. Только не сказать, что в этом есть эмоциональное и жанровое напряжение; более того, переживать за героев почти не приходится.

Проблема не в актёрах — подобраны они безупречно, и есть некоторое очарование в том, с каким спокойствием они проходят через все квесты, сохраняя внешнюю цивилизованность. Дело в сценарии. На уровне концепта всё понятно и сбито, а вот в конкретных сценах и диалогах драматургия расползается. Вот перед нами мелодрама в сердцах, следом — переключение на корпоративный конфликт о предательстве и алчности, затем — десятиминутное погружение в современную психологию. Всё-таки при таком скромном хронометраже (74 минуты) стоило придерживаться одной тональности.

Ближе к финалу все четверо героев раскроются иначе. Герой Деревянко — с более благородной, рыцарской стороны; легкомысленная героиня Тарасовой перескажет повесть Лескова «Леди Макбет Мценского уезда». А вот герой Прыткова, по задумке авторов, должен удивить сильнее прочих. Однако пишут, что прокатная версия отличается от фестивальной более щадящей концовкой по отношению к героям (и зрителю). Так или иначе, финальный твист обрушивается грубым камнем, придавливая собой катарсис.