«Казнить нельзя помиловать» Тимура Бекмамбетова: Представьте, что мы научили ChatGPT убивать

Недавно в цифровом прокате стал доступен новый фильм Тимура Бекмамбетова — продюсера и режиссёра, с именем которого тесно связана популяризация скринлайф-формата. На этот раз Бекмамбетов возвращается не в качестве продюсера, а как постановщик. Собрав звёздный дуэт — Криса Пратта в роли детектива, обвиняемого в убийстве собственной жены, и Ребекку Фергюсон в качестве безупречной ИИ-судьи Мэддокс, наделённой правом выносить смертные приговоры, — режиссёр снимает триллер о будущем правосудия. Разбираемся, что не так с фильмом.

Представьте, что через пару лет в альтернативном Лос-Анджелесе, измученном повышенным уровнем преступности, появится уникальная система под названием «Милосердие» (Mercy — оригинальное название фильма). В рамках программы искусственный интеллект, заменивший судью, присяжных и палача, будет решать, кому жить, а кому умирать. Презумпция невиновности, лежащая в основании современного права, перевёрнута: система действует по принципу «виновен, пока не доказано обратное». Обвиняемого приковывают к креслу и дают 90 минут на то, чтобы, обращаясь к цифровым архивам собственной жизни, снизить «вероятность вины» хотя бы на несколько процентов. В противном случае — немедленная казнь.

Однажды в злосчастном кресле просыпается детектив Крис Рэйвен (Крис Пратт). Ирония в том, что несколько лет назад именно он выследил и арестовал первую жертву новой системы и запустил работу «Милосердия». Очнувшись в «зале суда», Крис узнаёт, что обвиняется в убийстве собственной жены. ИИ-судья Мэддокс (Ребекка Фергюсон) показывает мужчине записи с камер видеонаблюдения, доказывающие, что он находился во время убийства дома, а после оказал сопротивление при аресте, — его нашли в состоянии сильного алкогольного опьянения в одном из баров неподалёку. Крис в ужасе: он не помнит, чем занимался вечером, но убеждён, что не мог стать причиной смерти любимой. И всё же улики, любезно собранные алгоритмом, указывают на вероятность вины в 97,5 %. У Криса есть 90 минут, чтобы, лихорадочно перебирая цифровые следы своего существования, попытаться отыскать информацию, которая могла бы доказать невиновность.

Тимур Бекмамбетов, хорошо известный как российскому, так и зарубежному зрителю, вновь обращается к формату скринлайф — он предлагает смотрящему занять место подле Криса и внимательно изучать фото- и видеоматериалы, чужие переписки, интернет-ресурсы и личные странички пользователей соцсетей. Блуждание по цифровым данным перемежается крупными планами лица Криса и Мэддокс, а также новостными репортажами.

Вклад Бекмамбетова в распространение скринлайфа огромен. Именно он превратил приём из эксперимента в коммерчески жизнеспособную модель (его продюсерский проект «Убрать из друзей» в 2015 году собрал $65 млн при бюджете около $1 млн). Режиссёрский дебют Бекмамбетова в жанре под названием «Профиль», отмеченный призом зрительских симпатий на Берлинском кинофестивале, а также его продюсерский проект «Поиск», представленный на «Сандэнсе», казалось, подтвердили, что у скринлайфа есть фанаты и потенциал для развития. Однако дальнейшие проекты — «Возрождённые» и «Война миров» — были встречены значительно холоднее (последний даже был номинирован на «Золотую малину»). Новая режиссёрская работа выглядит попыткой Бекмамбетова вернуть скринлайфу былое величие.

«Казнить нельзя помиловать» заимствует интонации классических антиутопий, воспроизводя знакомый образ государства, где технологии, призванные защищать, начинают карать. Однако вместо того, чтобы осмыслить тему в контексте современности, Бекмамбетов движется в противоположном направлении и сам себе ставит подножки. Впрочем, главный изъян картины коренится даже не в режиссуре, а в сценарии Марко Ван Белля, не выдерживающем критики.

Согласно сюжету, обвиняемый обязан самостоятельно ориентироваться в массиве данных, запрашивать нужные записи, понимать, какие камеры и чьи телефоны могут стать источником спасительных доказательств. Вероятно, предполагается, что каждый подсудимый — компетентный аналитик. Но что, если в кресле окажется не детектив, а человек, неспособный по разным причинам (стресс, недостаток знаний) сиюминутно взять на себя роль адвоката? Другой крайне сомнительный момент связан с тем, что «Милосердие» изначально провозглашается системой неподкупной, объективной и всеведущей — алгоритмом, исключающим человеческий фактор и, следовательно, ошибку. Так почему же всевидящий и якобы беспристрастный ИИ не замечает ключевых улик, а затем и вовсе демонстрирует избирательность? Зачем нам ИИ, если он в конечном счёте совершает те же ошибки, что и человек? И что мы собираемся делать со временем, которое у нас появляется после передачи суда на аутсорс? Ждать, когда машина окончательно лишит нас работы и мы пополним те же ряды бездомных, которые в фильме оказываются главным злом будущего?

Вопросы, которые могли бы спровоцировать нешуточную дискуссию и спасти фильм, так и остаются без ответа. Проблемы, очевидно лежащие на поверхности, игнорируются, уступая место частной и не слишком примечательной драме героя. При этом сам Крис, обладающий вспыльчивым характером и сомнительным прошлым, по ряду причин не может стать подлинно трагической фигурой, а значит, не особенно вызывает сострадание.

Ни безвыходное положение протагониста, ни трансформации Мэддокс не вызывают эмоционального отклика: оба героя не обретают подлинной субъектности, оставаясь прозрачными иллюстрациями слабо сформулированной идеи. Сюжет, перегруженный допущениями и внутренними противоречиями, рассыпается под тяжестью собственных правил, так и не предложив внятного комментария к тем этическим безднам, к которым дерзнул обратиться. Финал и вовсе заставляет брови ползти вверх от недоумения: неужели всё, что мы видим, и правда лишено иронии?

Затронув множество болезненных тем современности, Бекмамбетов оставляет без внимания не только возможный диалог о нашем с вами будущем, но и преимущества формата: ближе к финалу судья Мэддокс и вовсе становится не более чем посредником между зрителем и автомобильными гонками. Тем более парадоксальным воспринимается участие в проекте Ребекки Фергюсон: актрисы, казалось бы, не испытывающей недостатка в предложениях и, как всегда, безупречно справляющейся с возложенной на неё задачей. Фильм неплохо держит интригу, то и дело подбрасывая новые улики и умело эксплуатируя эффект тикающего таймера, однако для того, чтобы в полной мере оценить предлагаемый аттракцион, зрителю придётся намеренно проигнорировать огромное количество вопросов и смириться с сомнительными условностями.