На премии «Оскар» этом году за звание лучшего актера борются почти одни только ветераны — у всех уже есть номинации, а у двоих в списке и победы. И в этой борьбе на пятки фавориту Уиллу Смиту наступает самый молодой соперник.Уилл Смит Ричард Уильямс — отец и тренер всемирно известных теннисисток Серены и Винус Уильямс. Человек, который привел дочерей к славе, одновременно запрещал девушкам задирать нос и привыкать к роскоши, поскольку сам вышел из низов. Роль скромного, но упорного отца-учителя принесла Уиллу Смиту третью номинацию на премию «Оскар». Примечательно, что первая — за фильм «Али» — также была ролью в спортивной драме, а вторая («В погоне за счастьем») была посвящена проблемам отцовства. Эта тема вообще особенно важна для Смита, вырастившего двух детей-актеров, с которыми порой играл вместе. Можно предположить, в судьбе Уильямса артиста привлекли моменты, схожие с его собственной биографией.Некогда самый высокооплачиваемый и любимый актер Голливуда в последние годы не радовал поклонников особыми успехами. Даже роль Джинна в «Аладдине»Гая Ричи не обернулась грандиозным камбэком. Нынешняя номинация для Смита отчасти уже победа и шанс, который нельзя упускать.Мы видим прежнего плейбоя и супергероя погрузневшим, седобородым, играющим вечно униженного маленького человека, для которого талантливые дети — единственная гордость. Нельзя сказать, что игра Смита преподносит много сюрпризов, но ведь и жанр не тот. Главное — тронуть сердца и дотянуть до катарсиса.Эндрю Гарфилд Еще один байопик в списке — и чудесная, и печальная история Джонатана Ларсона, роль которого исполнил Эндрю Гарфилд. Писатель и композитор, всю жизнь сочинявший мюзиклы «в стол», пришел к славе после тридцати лет, но наслаждался ей недолго, скоропостижно скончавшись от последствий синдрома Марфана. Фильм бродвейского постановщика Лин-Мануэля Миранды показывает будни бедного творца в Нью-Йорке — это адаптация мюзикла самого Ларсона о его жизни. Композитор живет с друзьями, влюбляется, работает официантом, обивает пороги агентств, годами добиваясь призвания. При этом герой сочиняет по песне в день на любую тему, заражая мир вокруг музыкой.Гарфилду было где развернуться в этой роли. Как оказалось, актер прекрасно поет и танцует, но это не главное (хотя может добавить Гарфилду бонусов в глазах академиков). Важно, что ему выпала довольно сложная задача — исполнить роль хорошего и доброго человека. Куда понятнее, как изображать злодея или хотя бы амбивалентную персону. Джонатан Ларсон, изображаемый в фильме, не то чтобы лишен недостатков, но они лишь слегка оттеняют его светлую личность.И такого положительного парня Гарфилду играть не впервой — можно вспомнить его предыдущую номинацию на «Оскар» за роль религиозного солдата-пацифиста Десмонда Досса (также реального человека) в фильме Мела Гибсона«По соображениям совести». В своем роде нынешний успех укрепляет репутацию Гарфилда как самого позитивного актера поколения.Бенедикт Камбербэтч В отличие от остальных актеров списка, у Камбербэтча не было ни реального прототипа своего персонажа, ни возможности обратиться к традиции воплощений героя, как в случае «Макбета». Его Фил Бербэнк создан Камбербэтчем целиком и полностью самостоятельно, лишь на основе романа Томаса Сэвиджа и сценария Джейн Кэмпион. Прошлый раз номинировавшись на премию «Оскар» за роль «хорошего» компьютерного гения Алана Тьюринга из фильма Мортена Тильдума«Игра в имитацию», теперь актер играет человека откровенно плохого, но столь же несчастного.Бербэнк живет на ранчо вместе с родным братом и терроризирует его слабовольную супругу и сына-подростка, которого считает неженкой. Домашний тиран с патриархального Дикого Запада Америки в исполнении Камбербэтча в самом деле похож на дворового пса. Погладишь — укусит. Внутри это, конечно, клубок неврозов, переплетенных крепко и неотвратимо, как роковая веревка. Особенно важно Камбербэтчу было создать персонажа, избегая, сколь возможно, ковбойских штампов вроде табачных плевков и клинтиствудовского прищура. Пожалуй, удалось — неосторожный зритель может и пожалеть бешеного пса.Дензел Вашингтон По скромным подсчетам Дензел Вашингтон стал примерно сто тридцатым экранным Макбетом. Шекспировская история шотландца, который по зову пророчества убил множество людей на пути к трону и сошел с ума из-за мук совести, с первых дней существования кинематографа привлекала режиссеров. За минувшее десятилетие Макбета играли, например, Майкл Фассбендер и Кеннет Брана. Чем же удивляет в этом ряду работа Вашингтона под руководством Джоэла Коэна в его первом сольном фильме?Конечно, уж не тем, что средневекового шотландского персонажа играет черный актер — даже упертые консерваторы почти привыкли к таким решениям, а Вашингтона едва ли можно обвинить в неубедительности. Тем более, что он давно и успешно играет разных шекспировских персонажей. Вашингтон произносит архаичные реплики пьесы с натуралистическими бытовыми интонациями, точно много лет живет в причудливом мире Шекспира. И в экспрессионистской постановке Коэна именно герой Вашингтона — самый «нормальный», даже в своем кровавом безумии.Надо сказать, свой предыдущий «Оскар» за главную мужскую роль америакнский актер получил, также сыграв отрицательного персонажа (в «Тренировочном дне»Антуана Фукуа), что с ним бывает редко. Есть шанс, Вашингтону повезет и в этот раз, несмотря на некоторую традиционность образа.Хавьер Бардем Телешоу «Я люблю Люси» годами оставалось главным хитом ранних лет американского телевидения. Люсиль Болл и Дези Арназ, игравшие экранных супругов Рикардо, были мужем и женой в реальной жизни. Второплановые актеры благодаря сериалу превратились в национальных любимцев. Изобразившие их Николь Кидман и Хавьер Бардем оба претендуют на «Оскар».Арназ в исполнении Бардема — сладкоголосый певец, бонвиван и одновременно цепкий менеджер. В особо жаркую неделю съемок сериала он пытается спасти супругу, которую обвинили в связях с коммунистами, а параллельно убедить Люсиль, что он ей не изменял. Первое Арназу удается, второе — нет.Критики сразу отметили, что внешне Бардем неособенно похож на своего персонажа (как и Кидман — на Люси), но хорошо передает всепобеждающую харизму Арназа. Актер-тяжеловес, уже с «Оскаром» за «Старикам тут не место» братьев Коэн, Бардем показывает амбивалентного героя. Парня обаятельного и милого, но резкого, заносчивого, порой деспотичного. Каким и должен быть человек, бежавший в Америку с Кубы от переворота Батисты, мигрант, ставший суперзвездой. Кубинское происхождение самого Бардема придает образу аутентичности — в лучших традициях голливудского реализма. Но для награды этого маловато.
В Okko вышел «Еретик» — религиозный триллер студии A24, в котором роль злодея сыграл Хью Грант. В фильме это раскрывается довольно быстро, но сюжет содержит еще немало поворотов. Рассказываем, хватает ли их, чтобы удерживать напряжение.Где-то в американской провинции молодые звонкие сестры Пэкстон (Хлоя Ист) и Барнс (Софи Тэтчер) объезжают на велосипедах округу, пытаясь выполнить миссию, вверенную им мормонской церковью, — пополнить ряды прихожан. И к вечеру прибывают на холм, где живет в отдалении от остальных немолодой английский мужчина, мистер Рид (Хью Грант). Он приветлив, остроумен, отлично разбирается в вопросах теологии, поэтому Барнс и Пэкстон принимают приглашение зайти к нему и обсудить преимущества их церкви, а заодно отведать черничного пирога, который на кухне готовит жена мистера Рида. Вскоре выясняется, однако, что ни пирога, ни тем более супруги у англичанина нет, а покинуть его дом гораздо труднее, чем в него войти.Поскольку роль Хью Гранта недвусмысленно анонсирована в трейлере фильма — да и подтверждается в самом начале, — скрывать нет смысла: мистер Рид делает миссионерок своими заложницами. Настаивая при этом, что девушки могут выйти на свободу, если проявят стойкость и не отступят от истинных убеждений. В следующие полтора часа вера двух мормонок подвергнется самым разным унижениям. «Еретика» сняли Скотт Бек и Брайан Вудс — дуэт, прославившийся работой над хай-концептами: они написали сценарий первого «Тихого места», поставили фантастический боевик «65», в котором Адам Драйвер прилетал на доисторическую Землю и сражался с динозаврами. И их новый фильм тоже в некотором смысле выстроен целиком вокруг одной броской, смелой идеи. Потому что прежде никто не мог сделать Гранта — лицо глазированной Великобритании, которую создал в «Четырех свадьбах и одних похоронах» и «Реальной любви» сценарист Ричард Кёртис, — не антагонистом даже, а социопатом, маньяком.Колоссальное личное обаяние Гранта, как он здесь показывает, вполне может быть и отрицательным. Чтобы пугать, его мистеру Риду не нужны ни угрозы, ни оружие, ни дьявольские силы — не нужно вообще ничего. Ему достаточно мягко сказать: «Я пойду и спрошу жену, сможет ли она выйти, если вы, обнаружив, что заперты и что пирогом пахнет от ароматических свечей, а не от плиты, по-прежнему верите, что на кухне кто-то есть», — и мурашки побегут как миленькие. Эта часть «Еретика» — его первая треть, когда еще не до конца ясно, что к чему, где всё завязано на растянутом предвкушении, — самая приятная. Всё, что дальше, увы, не столь же прекрасно. Бек и Вудс пожертвовали жанровыми возможностями, которые расстилались перед ними, ради такой важной, но не особенно кинематографичной вещи, как идея. С помощью нехитрых сравнений (с «Монополией», фастфудом, музыкой), а также развернутым прямым текстом авторы «Еретика» предлагают обдумать, например, следующее: все главные монотеистические религии заимствовали свои центральные образы и предания из языческих верований, поэтому они не могут быть истиной, это лишь копии копий — как Get Free Ланы Дель Рей по отношению к Creep группы Radiohead и, соответственно, песне The Air That I Breathe, исполненной The Hollies.Мысль эта, которая подкрепляется доводами в духе «бог, восстающий из мертвых, был даже у древних египтян», вполне способна впечатлить — но только тех, кто пренебрег в школе учебником истории. В сценарии при этом припасено несколько сюжетных поворотов, о которых вежливость велит молчать, но и в них приемы используются самые лобовые из возможных. Отвернулся — и вдруг дверь захлопнулась. Оглянулся, а там хоп — какая-то мрачная фигура. Антиклерикальный пафос же в конце концов подминает под себя весь фильм, делая не только злодея, но и героинь (несмотря на старания отличных Софи Тэтчер и Хлои Ист) носителями определенных программ, а не живыми людьми. Замысел авторов «Еретика», как и символический расклад (вера — молодые честные девушки, атеизм — старый лживый негодяй), понятен и в теории интересен, но на практике все их идеи беспомощно повисают в воздухе. И, как нередко бывает с теми, кто вступает в теологические споры, создатели фильма, мягко говоря, несколько упрощают.
/imgs/2024/03/10/11/6391247/4ea744ae0bf9353b85f228d0b3fac263214dd4bc.jpg)