Статья
«Скрежет», «Реинкарнация» и «Ведьма»: Как новые фильмы ужасов возродили жанр

«Скрежет», «Реинкарнация» и «Ведьма»: Как новые фильмы ужасов возродили жанр

В Okko вышли два интересных новых фильма ужасов — нетипичный финский боди-хоррор «Скрежет» о девочке, которая нашла гигантского птенца-мутанта, и исторический хоррор из Венгрии «Пост Мортем». Рассказываем, почему жанр переживает лучшие времена и как страх стал главным трендом XXI века.

Новое — хорошо забытое старое

Когда говорят о современном хорроре, к нему нередко добавляют приставки «пост» и «elevated» — постхоррор и возвышенный хоррор, соответственно. Дескать, новые фильмы ужасов глубже и серьезнее, чем классика жанра, а значит, они заслуживают особого, отличительного термина. На самом же деле страшное кино всегда было флагманом смелых экспериментов: «Носферату» и «Кабинет доктора Калигари» задали стиль немецкого киноэкспрессионизма, «Ночь живых мертвецов» поднимала расовые вопросы еще в конце 60-х, а выход «Чужого» ознаменовал собой рассвет сильных женских персонажей. Куда ни глянь — всё метафора, аллюзия и смелый авторский комментарий. Именно поэтому нельзя говорить о старых хоррорах снисходительно: как и новые ужасы, они когда-то тоже эпатировали публику и нарушали одно общественное табу за другим.

Новые хорроры: кадр из фильма «Титан».

Кадр из фильма «Титан»

реж. Жюлия Дюкурно, 2021

Авторы лучших современных хорроров прекрасно это понимают и не скрывают преемственности жанра. Боди-хоррор Жюли Дюкурно«Титан» о девушке, зачавшей от машины, был вдохновлен «Автокатастрофой» и другими нашумевшими работами Дэвида Кроненберга. А жуткий семейный сюжет «Реинкарнации» явно отсылает к сценарию «Ребенка Розмари» и печальному фильму ужасов «А теперь не смотри»: во всех этих работах над зрителем нависало чувство паранойи, а на первый план выходили размышления о том, что зло может крыться даже в самых близких людях.

Эту мысль продолжает и финский «Скрежет». Образ идеальной семьи там выворачивается наизнанку. Жуткой метафорой нездоровых отношений между центральными персонажами становится изуродованный птенец-мутант, который начинает терроризировать девочку и ее родителей.

Современные хорроры: кадр из фильма «Скрежет».

Кадр из фильма «Скрежет»

реж. Ханна Бергхольм, 2022

Молодыми режиссерами перенимаются не только сюжетные арки и мотивы, но и подход. Постмодернистский слэшер «Крик» обзавелся целым перечнем хорроров-подражателей, иронизирующих над поджанром: «Убойные каникулы», «Последние девушки» и «Дичь» — без фильма Уэса Крэйвена их, скорее всего, попросту бы не появилось.

Неон и ностальгия

А если всё придумано и снято, значит, остается ностальгировать. По крайней мере, именно так считают некоторые современные хоррормейкеры. Жанр джалло — итальянских криминальных триллеров, которые нередко причисляют к фильмам ужасов — возродился в руках Бруно Форцани и Элен Катте: классику Дарио Ардженто и Марио Бавы режиссерский дуэт превратил в галлюциногенный фрейдистский кошмар («Странный цвет слез твоего тела»). Повезло и слэшеру. На Netflix вышла целая трилогия «Улица страха», которая ежеминутно отсылает к «Пятнице, 13-е», «Хэллоуину» и другим знаменитым фильмам об убийцах в масках bop 70-х-80-х. Но лучше всего ностальгический нерв прочувствовал Джеймс Ван: его вселенная «Заклятия» — один большой оммаж «Полтергейсту», «Экзорцисту» и ужастиках о плохих домах.

Фильм «Странный цвет слез твоего тела».

Кадр из фильма «Странный цвет слез твоего тела»

реж. Элен Катте, Бруно Форцани, 2013

Этим же объясняется и обилие ремейков, поздних сиквелов и переосмыслений. На Netflix выходит новая глава «Техасской резни бензопилой», которая отменяет все продолжения, кроме оригинальной части Тоуба Хупера. Подобный тренд еще в 2018 году задал «Хэллоуин»Дэвида Гордона Грина.

«Пятница, 13-е», «Кошмар на улице Вязов», «Полтергейст», «Мой кровавый Валентин» — попытайтесь вспомнить картину, до которой не добрались деятельные продюсеры, и будете разочарованы. В рамках нового Голливуда в XXI веке цена ошибки и риска больше, а значит, создателям приходится обращаться к уже знакомым ярлыкам и брендам.

Кадр из фильма «Мэнди».

Кадр из фильма «Мэнди»

реж. Панос Косматос, 2018

Впрочем, у любой медали две стороны. Некоторые авторы вдохновляются не мейнстримом жанра, а его андеграундными шедеврами: «Мэнди», «Блаженство», «Пустота» — все эти фильмы превращают культуру, считавшуюся низменной, в настоящий эстетский аттракцион. Режиссеры предлагают зрителям взглянуть на трэш 70-х, 80-х и 90-х под другим углом и найти в нём простые человеческие истории. У этой ностальгии совсем другая, не коммерческая цель.

Не волнуйся, он далеко не уйдет

Один из самых популярных брендов современного хоррора — слоубернеры, медленно тлеющие ужастики, пугающие не скримерами, а вязким предвкушением чего-то ужасного. Иногда даже необязательно показывать злодея: например, «Оно приходит ночью» полностью строится на эффекте неосведомленности зрителя. Непонятно, откуда ждать удара, кто из героев может оказаться врагом и какой неведомый монстр следит за персонажами из чащи леса. То же происходит и в «Ведьме»Роберта Эггерса: весь фильм — одна большая догадка, иллюзия, выход из которой публике придется искать в одиночку.

Если современные хорроры чем-то и отличаются от своих древних собратьев по жанру, так это возросшей меланхоличностью. «Реликвия» — грустная и жуткая драма о том, как принять смерть родителей. Андеграундный «Гигант» — тинейджерский coming-of-age о том, как страшно и болезненно взрослеть. А режиссер фильма «Лес призраков: Сатор»Джордан Грэм и вовсе использовал архивные кадры своей больной бабушки: так он сделал фильм более личным и откровенным. Иногда хоррор на полпути вообще сворачивает в драму без единого намека на саспенс: недавно это продемонстрировали «Агнец» (вместо фолк-хоррора — пасторальная история материнства) и «История призрака» (вместо фильма о привидениях — лирика уходящей жизни).

Кадр из фильма «История призрака».

Кадр из фильма «История призрака»

реж. Дэвид Лоури, 2017

Режиссеры новых хорроров чаще, чем их предшественники, раскрывают душу киноэкрану. Во многом это связано с развитием психотерапии: делиться самыми сокровенными личными страхами, в том числе через искусство, оказалось не только эффектным, но и полезным методом. Например, «Февраль» и «Я прелесть, живущая в доме» помогли режиссеру Озу Перкинсу отрефлексировать гибель родителей: Энтони Перкинс, знаменитый актер из «Психо», умер от от осложнений на фоне СПИДа, а мать, Берри Беренсон, оказалась в одном из самолетов, врезавшихся в башни-близнецы.

Социальное неравенство, расизм и сексизм

Хотя хоррор касался острых общественных вопросов даже на заре своего существования, в современных фильмах он стал еще более социально ориентируемым жанром. На первый план выходит феминистская оптика: женское соперничество («Всегда сияй»), бытовой сексизм («Глотай»), материнство («Бабадук»), абьюз и газлайтинг («Человек-невидимка»). Современный хоррор подарил кинематографу целый ряд талантливых режиссерок: Дженнифер Кент, Карин Кусама, Софи Такал, Ана Лили Амирпур — все они внесли в жанр откровенность и идейное разнообразие.

Кадр из фильма «Глотай»

Кадр из фильма «Глотай»

реж. Карло Мирабелла-Дэйвис, 2019

То же самое касается и темнокожих режиссеров. Главное лицо современного американского хоррора — Джордан Пил — снял пока всего 3 фильма («Прочь», «Мы», «Нет»), но уже считается живым классиком. Причем премьеру «Нет» мы еще только ожидаем. На смену ему приходит новое поколение: Ниа ДаКоста сняла сиквел «Кэндимена», размышляющего на тему культурного расизма, а «Его дом» Реми Уикса показывает невзгоды британских эмигрантов через призму мистики и магии.

Большие награды и новые шаги индустрии

У популярности современного хоррора есть еще и индустриальные причины. Во-первых, в кино сформировались целые студии, производящие качественные авторские фильмы ужасов. А24 стала амбассадором эстетских и неспешных жанровых опусов со всех уголков мира, а Blumhouse сфокусировался на независимом мейнстриме вроде «Сплита» и «Счастливого дня смерти». Во-вторых, в последние 30 лет в самых разных странах начала зарождаться культура хоррор-фестивалей: в России — «Капля» и «Хоррор Фест», в Канаде — Fantasia.

Кадр из фильма «Соловей».

Кадр из фильма «Соловей»

реж. Дженнифер Кент, 2018

И не стоит забывать про триумфы хорроров на главных мировых фестивалях. Например, на Лазурном берегу «Титан»Жюлии Дюкурно получил «Золотую пальмовую ветвь», а специальный приз жюри Венецианского фестиваля достался «Соловью» Дженнифер Кент. Хорроры перестали стигматизироваться и начали завоевывать внимание интеллектуальной европейской публики так же, как и новые работы братьев Дарденн или опусы Ларса фон Триера.

В свое время важнейшим шагом к признанию хорроров в среде академиков стала победа «Молчания ягнят»Джонатана Демме на «Оскаре» 1992 года. Спустя десятилетия этот успех закрепит Джордан Пил — его социальный фильм ужасов «Прочь» унес золотую статуэтку за лучший оригинальный сценарий из-под носа Гильермо дель Торо и Мартина МакДоны. Кто знает — возможно, на следующей премии фильмы ужасов снова получат главную награду киноиндустрии под шумный шквал аплодисментов (или под ужасающие крики). Теперь уж точно хорроры воспринимают всерьез, и похоже, это надолго.

Поделиться

Тоже интересно