«Моя героиня — не жертва»: Интервью с Ангелиной Пахомовой, исполнительницей главной роли в сериале «На льду»

В Okko стартовал сериал «На льду» — детективная драма в антураже фигурного катания. Фигуристка Ксения (Ангелина Пахомова) возвращается в тренерский штаб в родном городе, чтобы попытаться раскрыть тайну давнего убийства её партнёра. Ангелина Пахомова сыграла в сериале и взрослую Ксению, и её более юную версию из флешбэков. Поговорили с Ангелиной о фигурном катании, сложностях актёрской работы и сериале.

— Расскажите, пожалуйста, с чего для вас начался этот сериал?

Ангелина Пахомова: Для меня сериал начался с проб. Сначала я пробовалась только на взрослую Ксению, но в процессе решили, что и молодую версию тоже попробуем. На экране довольно трудно передавать разные периоды жизни одной героини: мы подчёркивали различия с помощью грима, костюмов — и актёрски, конечно, тоже.

— Как вы для себя разделяли взрослую Ксению и молодую, как с этим работали?

Ангелина Пахомова: Ксения до главного события в её жизни, которое, собственно, и является ключевым движком всей истории, была другим человеком. Наивная, эмоциональная, влюблённая. У неё было дело — фигурное катание. У взрослой Ксении, к сожалению, здоровая часть занимает меньше места. Ею управляет травмированная часть. Она находится как бы в оковах травмы — не совсем в реальности. Это посттравматическое существование. Взрослая Ксения гораздо больше внимания уделяет борьбе, она борется с собой, со своими воспоминаниями, со своей болью — и пытается выбраться.

— Ваша героиня — профессиональная фигуристка. А какие у вас отношения с фигурным катанием? Приходилось вставать на коньки или дублёра использовали?

Ангелина Пахомова: Я начала заниматься в январе, а в съёмки с фигурным катанием мы зашли, кажется, в мае. У меня было пять месяцев регулярных тренировок — по два-три раза в неделю, по два часа. Было очень сложно и тяжело, и больно, когда падаешь. Ноги мои, понятно, никто не снимал, потому что мы никогда не добьёмся у актёра той формы, в которой находятся фигуристы. Я никогда не смогу прыгнуть четверной и даже идеально сделать некоторые базовые элементы. Задача состояла в том, чтобы я на крупных планах выглядела достойно. Это тоже непросто: всё время едут плечи, нет ощущения, что стабильно стоишь на льду. В сериале много сцен, где я не катаюсь, но нахожусь на льду: подъезжаю к бортику, тренирую. Именно для них добивались устойчивости. Ещё мы делали начала номеров сами. В первой серии есть фрагменты выступления Ксении, несколько первых секунд в сцене я всё делаю. Дальше программу катает уже, конечно, дублёр. Крупные планы в номере с Антоном Рогачёвым — тоже с нами.

— После сериала смотрите фигурное катание или, наоборот, захотелось отстраниться?

Ангелина Пахомова: Я теперь одержима фигуркой! Я смотрела Олимпиаду, как раз в Okko. Раньше я тоже иногда смотрела, с родителями по телевизору, но в этом году я впервые целенаправленно посмотрела целиком и произвольные, и короткие программы в мужском и женском одиночном. Очень болела за наших, конечно, за Аделю [Петросян] и за Петю [Гуменника]. Я даже расплакалась, когда Петю смотрела. И во время съёмок я пересмотрела, конечно, всех — Валиеву, Трусову, Медведеву, Загитову. Всех-всех-всех. Я немножко начала разбираться, в чём отличия фигуристок. У каждой свои особенности: у кого-то скольжение лучше, например, у кого-то — прыжки.

— А есть у вас самая любимая фигуристка?

Ангелина Пахомова: Мне кажется, все наши русские фигуристки — это идеальное сочетание спорта и искусства. Они все разные, у каждой есть какая-то особенность. Например, у Камилы Валиевой — её невероятное скольжение, пластика, техническая оснащённость. Сашей Трусовой восхищаюсь: она со своими четверными в Книге рекордов Гиннесса. В этом году Олимпийские игры выиграла Алиса Лю, например, я не болела за неё, но у неё приятный настрой — она катается как бы для удовольствия. За этим интересно наблюдать. Загитова, Медведева, Липницкая — не могу выделить одну девушку. Но из мужчин я всё-таки отдаю предпочтение Илье Малинину.

— Ваша героиня Ксения в сериале пытается защитить юных фигуристок от давления взрослых. Был ли у вас человек, который стал вашим тренером, но в актёрской сфере?

Ангелина Пахомова: Когда я училась, у меня был, наверное, такой — ведущий педагог Иван Валентинович Шибанов. Школа Табакова — место, куда абитуриентов набирают в разных городах России. Сами педагоги приезжают и отбирают. И поскольку я из Новосибирской области, а Иван Шибанов из Новосибирска, он как раз приезжал в Новосибирск, отобрал меня и вёл весь период обучения. Он ставил со мной педагогические отрывки и потом сделал спектакль, где я была в главной роли. Могу сказать, что он был моим наставником, многое мне дал в профессии. Потом, когда я пришла в театр Табакова, ментором и наставником выступил Владимир Львович Машков. Четыре года я работала в театре. А после, когда пришла в кино, я уже сама стала себе наставником и тренером. Я выросла, видимо, и мне уже больше не требуется присутствие кого-то старшего, более знающего.

— Какая сцена в сериале была для вас самой сложной? Эмоционально или физически?

Ангелина Пахомова: Сцена, в которой Ксения видит тело Алексея. Сложной именно эмоционально. Мы делали много дублей, повторяли, повторяли, повторяли — в какой-то момент я поняла, что больше не могу. Приходилось каждый раз себя погружать в острое состояние, а когда оно держится на протяжении нескольких часов, это истощает. Когда сказали: «Всё, снято», — я села на корточки и не могла перестать плакать. Впервые у меня такое было. Вообще, я умею переключаться. Я уже не та артистка, которая весь день отходит от роли. Но в этот раз было тяжело.

— Как вы, кстати, обычно восстанавливаетесь после сложных сцен?

Ангелина Пахомова: Нужно закончить смену, просто поехать домой и что-то спокойное делать. Я стараюсь переключить нервную систему, убедить её, что всё в порядке, это была неправда, мы дома, всё хорошо. Делать привычные простые вещи. Когда мы снимаемся, я часто в обед иду куда-то прогуляться, чтобы переключиться, мысли очистить.

— В мире фигурного катания всё решают оценки. А в актёрской среде для вас что важнее: оценка зрителя, рецензии критиков или мнение коллег?

Ангелина Пахомова: Мне, конечно, всё подавай. Не хочу выбирать. Ценно, когда зритель ставит высокую оценку, потому что зрителя не обманешь: он либо смотрит, либо нет. Признание индустрии, безусловно, тоже важно — награды, оценка критиков. Хотя, честно говоря, я стараюсь не читать целенаправленно, знаю, что меня некоторые реплики могут ранить. Но, конечно, приятно, когда говорят хорошее.

— Есть ощущение, что сериал на самом деле не про фигурное катание, но про некоторую отчуждённость людей друг от друга. А о чём для вас эта история?

Ангелина Пахомова: Фигурное катание — только часть сериала, как бы арена, на которой происходит действие. Но «На льду» — не про путь чемпиона от тренировок до золотой медали, об этом уже много снято. Наша история — про отношения людей, в том числе взрослых и детей. Причём таких взрослых, которые взрослые по паспорту, но совсем не взрослые по своему эмоциональному возрасту. Мы снимали об ответственности взрослого человека перед ребёнком. Я говорю не только о родителях, но и о тренерах тоже.

Другой слой — в том, что мы показываем систему, которая нацелена на воспитание спортсменов. Очень жёсткую систему. И третий слой, наверное, связан с линией Ксении. Эта часть — о том, как наша психика интересно устроена. Мы очень часто живем в декорациях, которые к реальности не имеют никакого отношения.

— Сериал снят, кажется, на стыке спортивной драмы и детектива. Каково было переключаться между двумя этими ипостасями Ксении? То есть сначала она тренер, потом практически детектив.

Ангелина Пахомова: У неё главная задача — выяснить, что произошло. Весь сериал она идёт к этой цели. То, что она тренер, её, в общем-то, только отвлекает. Ксения не может оставаться равнодушной, она пытается сказать, что, можно по-другому прийти к победам, давайте будем более эмпатичны к детям. Но это открытый вопрос, можно ли или нет. Ксения считает, что можно. Я не знаю, у меня нет ответа.

Ксения почти для всех героев сериала становится зеркалом. Она всем немного меняет жизнь своими мыслями, своей позицией. Там поднимается, например, важная для меня лично тема — расстройство пищевого поведения. У меня как раз сцена диалога об РПП была на пробах с Варей Володиной. Я считаю, об этом нужно говорить, и об этом мало говорят в сериалах. В спорте эта проблема, безусловно, есть: многие фигуристки рассказывали, что они с РПП сталкивались. Ксения ничего радикального не делает. Она делится своим опытом — и этим уже меняет учеников.

— Если говорить именно о жанрах, в каких бы вам особенно хотелось поработать?

Ангелина Пахомова: Я обожаю триллеры. Обожаю, например, «Исчезнувшую» Дэвида Финчера. И триллеры меня как будто немного преследуют в ролях. Мне кажется, в целом и наш сериал местами может претендовать на триллер. Вообще, у меня, пожалуй, много картин такого направления: «Чёрное облако» — тоже некий триллер, «Трофей» — там есть элементы триллера.

— Для вас Ксения скорее борец или жертва?

Ангелина Пахомова: Ксения — человек, который сильно ранен, который пытается эту рану залечить, что-то изменить в своей жизни, найти ответы, помочь себе, восстановить справедливость. Конечно, она не жертва. Всё-таки у неё спортивный характер. Посмотрите на спортсменов. Трудно про них сказать, что они жертвы, не так ли? Они так с детства воспитываются. Ты всегда за себя отвечаешь. Ты всегда боец. Ксения — очень многогранная, как любой человек, мы не можем её уместить в какое-то одно определение. Я всегда, когда играю кого-то, рассматриваю его с разных точек зрения и с разных сторон, как мозаику. Её психика нестабильна, непредсказуема. Я всё время пыталась нащупать, поймать её психическую подвижность. Наверное, через смены две-три стала лучше понимать. Мне кажется, Ксения — интроверт поневоле. Она была нормальным ребёнком, а потом, когда с ней случилась трагедия, перестала доверять людям, стала всё время ждать подвоха.

— Вам нравится Ксения, да?

Ангелина Пахомова: Да, мне очень нравится. Я в жизни вообще не такая. Иногда бывает, что роли, которые ты играешь, дают какую-то уверенность, открывают в тебе часть, о которой ты мог не знать. Например, я смотрю на Полину из «Золотого дна» и думаю: «Я бы очень хотела такой быть». С Ксенией — тоже так. Я не могу так отвечать, как она, не могу так дерзко себя вести в какие-то моменты. И иногда я думаю: «Так, сейчас я Полина Градова» или «Сейчас я Ксения», опираюсь на персонажа, и как-то даже помогает в жизни. Ты ведь это уже сыграл — легче какое-то качество взять себе, присвоить.

— Если бы вы могли дать Ксении один совет перед финалом, каким бы он был?

Ангелина Пахомова: Карл Юнг считал, что самая важная встреча, которая у человека происходит в жизни, — это встреча с самим собой, но она может быть очень неприятной. Я бы об этом сказала Ксении — что нужно выдержать встречу с самим собой.

— Сможете описать тремя словами мир фигурного катания в сериале?

Ангелина Пахомова: Жертва. Преодоление. Мечта.