Не тихая гавань: Кинопутешествие по французской Ривьере
Лазурный Берег давно превратился в бренд, стал синонимом роскошного отдыха не для всех. Ницца и Канны, как и другие городки с не столь громкими именами, стали летним прибежищем сытых буржуа, азартных игроков и, конечно же, режиссеров. И дело не только в том, что здесь обосновался самый распиаренный кинофестиваль авторского кино, а в удивительной кинематографичности и живописности французских курортов. Рассказываем, о чём классики снимали свое кино на средиземноморском побережье.
Поэтический взгляд на Ривьеру
Кажется, великий Жан Виго в своем дебютном фильме «По поводу Ниццы» 1930 года на закате эры немого кино создал подробнейший портрет французской Ривьеры и самый полный комментарий о ней. Для Виго Ницца — пространство вечного карнавала, игроков и просто мотов. Прибой оставляет пляж девственно чистым, как крупье — игровой стол после очередной партии в рулетку. У одних деньги тают с молниеносной быстротой, пока вторые трудятся день и ночь за гроши — Виго рифмует нищих и богачей, обслугу и праздных отдыхающих, площадных марионеток и солдат, кресты на мундире военного чина и на кладбище. Ницца показана как веселый вихрь, который, как прибрежный прибой, в алчном порыве захватывает всё без разбора, питается человеческой энергией и обкрадывает всех без исключения.
Кадр из фильма «По поводу Ниццы»
© реж. Жан Виго, 1930
История этого шедевра началась, когда двадцатичетырехлетний будущий киноклассик и прародитель поэтического реализма в парижском киноклубе познакомился с выходцем из России Борисом Кауфманом. С ним он делится замыслом своего первого документального фильма-симфонии о страстно нелюбимой им Ницце. Кауфману (брату советских кинематографистов Дзиги Вертова и Михаила Кауфмана и будущему оператору фильмов Сидни Люмета и Элиа Казана) идея понравилась, и он вместе с женой отправляется в особняк Виго в Ницце. Вместе они занялись разработкой сценария и подробными раскадровками, но главное — отсняли массу материала, пытаясь запечатлеть всё диковинное, странное и типичное, что творится на французском курорте. Подсмотренные ими и схваченные диковины в итоге легли в основу развернутых поэтических метафор, которые и составляют сюжет безусловного шедевра.
Мотив игры, в которой можно проиграть намного больше, чем состояние, повторяется спустя 30 лет в фильме другого французского классика. «Залив ангелов» (1963) Жака Деми, режиссера «Шербурских зонтиков». Везучий коллега уговаривает осторожного и рассудительного Жана (Клод Манн) отправиться с ним в казино. Больше, чем внезапный крупный выигрыш, Жана пленяет красавица-игроманка Джеки (Жанна Моро). Вместе с ней Жану предстоит путешествие по Ривьере. Но фортуна непостоянна, как и сама роковая избранница. И тихому парижскому клерку предстоит горькое открытие — чувства его избранницы напрямую зависят от его удачи за игральным столом.
Кадр из фильма «Залив ангелов»
© реж. Жак Деми, 1963
А спустя еще 60 лет о том, что на Лазурном Берегу всё не то, чем кажется, напоминает Николя Бедос («Прекрасная эпоха», «Он и Она») в своем фильме с говорящим названием «Маскарад». Бывший танцор и нынешний альфонс при богатой стареющей кинодиве влюбляется в красотку Марго, которая, как и он, выживает на средства состоятельных поклонников. Вместе они разрабатывают план обольщения состоятельного и примерного семьянина в надежде сорвать большой куш. Так вновь на Ривьере, как и 100 лет назад, правят алчность и карнавал.
Взгляд авантюриста
Самый романтический образ Лазурного Берега создал, как это ни удивительно, Альфред Хичкок — в детективе «Поймать вора» (1955). Джон Роби (Кэри Грант), он же Кот — в прошлом участник Сопротивления и непревзойденный вор, оказывается в ловушке. Кот уже давно не промышляет темными делами, уважительно относится к закону и даже приятельствует с местным комиссаром полиции (этот нетипичный союз законника и благородного преступника на Лазурном Берегу перекочует в «Перевозчика» со Джейсоном Стэйтемом). Но внезапно у самых состоятельных постояльцев по ночам начинают пропадать лучшие бриллианты. Кто-то явно желает подставить Кота, совершая эти ограбления в его фирменном стиле. Чтобы не оказаться за решеткой, Джону придется самому взяться за поимку преступника, а еще втереться в доверие к богатейшей американской нефтепромышленнице, которая отдыхает здесь вместе с красавицей-дочерью и наверняка станет новой жертвой преступника.
Кадр из фильма «Поймать вора»
© реж. Альфред Хичкок, 1955
Сам маэстро картиной в итоге остался недоволен — счел ее чересчур легковесной и романтичной. В основе этого, безусловно, самого живописного и солнечного детектива Хичкока (чего стоят погони по прибрежному серпантину, снятые с вертолета) — одноименный роман Дэвида Доджа. Тем не менее фильм стал счастливым и для Доджа (Хичкок обессмертил немало, по большому счету, проходных беллетристических романов), и для оператора Роберта Бёркса, который получил за него «Оскар», и для исполнительницы главной женской роли Грейс Келли, которая во время съемок познакомилась со своим будущим мужем — князем Монако Ренье III. Лазурный Берег у Хичкока тоже становится центром притяжения неприлично больших капиталов, оставаясь при этом всё тем же легкомысленным маскарадом, где каждый может притвориться кем-то другим (как и у Виго, у Хичкока маскарад становится центральным событием фильма).
Кадр из фильма «Магия лунного света»
© реж. Вуди Аллен, 2014
Рифмует любовь и обман на Лазурном Берегу и еще один классик кинематографа Вуди Аллен — в своей «Магии лунного света». По сюжету в конце 1920-х на Ривьере объявляется юная Софи (Эмма Стоун), которая вскружила голову всем богатым вдовам на побережье. Софи утверждает, что она медиум, и передает им с того света хорошие новости от покойных мужей. В Софи уже по уши влюблен наследник богатейшего семейства (Хамиш Линклейтер), а уберечь их состояние и разоблачить мошенницу должен знаменитый иллюзионист Стэнли Кроуфорд (Колин Фёрт). Вот только сам Стэнли тоже очень скоро оказывается под действием чар Софи. В своих европейских фильмах Аллен умеет превратить локацию в полноценного действующего героя и передать всё главное о нём в удвоенном виде. Лазурный Берег у него и правда оказывается самым лазурным из всех, что видел большой экран, а солнца в нём столько, что хочется зажмуриться от его сияния. Ривьера вновь ослепляет и дарит иллюзию любви, но не стоит забывать о том, что на курорте всё совсем недолговечно.
Влюбленный взгляд
На фантастические пейзажи средиземноморского побережья предлагает полюбоваться и Роже Вадим. Хотя, будем честны, в первую очередь в фильме «И Бог создал женщину» он любуется своей супругой Брижит Бардо на фоне Ривьеры. Жюльетт (Брижит Бардо) — семнадцатилетняя красавица с дурной славой. Жители маленького курортного городка в Сен-Тропе считают ее распущенной за то, что Жюльетт лишена ханжества и желает делать только то, что хочет, без оглядки на правила хорошего тона. Опекуны стыдятся своей вольнолюбивой падчерицы и решают отвезти ее обратно в сиротский приют. Жюльетт в ответ выходит замуж за безответно влюбленного в нее юного Мишеля (Жан-Луи Трентиньян) — младшего сына владелицы мастерской по ремонту яхт. В благодарность за избавление красавица решает быть примерной женой, но внезапно в городок возвращается старший брат Мишеля Антуан (Кристиан Маркан) — единственный мужчина, которого Жюльетт по-настоящему любила.
Кадр из фильма «И Бог создал женщину»
© реж. Роже Вадим, 1956
Картина принесла Бардо мировую славу, при этом в первую очередь в США. В Штатах вокруг фильма бушевали нешуточные страсти, и блюстители морали не раз саботировали показ неприличной картины. Тем не менее в прессе ее героиню сравнивали с героем Джеймса Дина из «Бунтаря без причины», а в The New York Times писали о том, что восходящая французская звезда подвинула с пьедестала великую Монро: «Брижит покорила Нью-Йорк всего за три недели. Теперь Мэрилин может снова позировать для календарей». Ривьера здесь романтична и строптива, как сама героиня, — свежий бриз легко сменяется штормом. Легкомысленная открыточность курорта тоже мнимая: растянувшаяся до горизонта набережная с ее уходящим вдаль простором — еще и метафора обнаженности и ранимости, места, в котором никак не спрятаться от посторонних глаз и пересудов.
Взгляд революционера
Кадр из фильма «Безумный Пьеро»
© реж. Жан-Люк Годар, 1965
Окончательно присвоил Ривьеру и превратил ее в пространство фильма Жан-Люк Годар в своем «Безумном Пьеро» (1965). Однажды, заскучав на вечеринке среди уставших буржуа, Фердинанд Гриффон (Жан-Поль Бельмондо) сбегает вместе с няней Марианной Ренуар (Анна Карина). Он бежит прочь от Парижа и опостылевшего брака, она — от секретной вооруженной организации, которая начинает преследовать экстравагантную парочку. Эти двое на Лазурном Берегу разыгрывают множество сюжетов, похожих на все фильмы сразу: здесь и украденный чемоданчик с деньгами, и погони, и пытки, и взрывы, и танцы на морском берегу, и даже выживание на необитаемом острове. Годар превращает свой фильм в озорной винегрет из отсылок, в котором с героями происходит всё что угодно, стоит им только оторваться от очередной книги. Влюбленные цитируют друг другу избранные места, тогда как режиссер цитирует нам избранные сюжеты — здесь Ривьера становится основой для киноколлажа из всех до этого снятых картин. Пространством, на которое зритель вслед за его обитателями смотрит через калейдоскоп хранящихся в памяти кинообразов, как на подаренную большим экраном мечту.