«Снега больше не будет»: Эхо Чернобыля

Рецензия
В Okko вышел фильм «Снега больше не будет»мистическая притча Малгожаты Шумовской из основного конкурса прошлогоднего Венецианского кинофестиваля. Рассказываем, почему накануне зимы стоит присмотреться к этой необыкновенной картине повнимательнее.
18+
Кадр из фильма «Снега больше не будет»
«А снега больше никогда не будет», — уверенно говорит маленькая девочка, сидя в туалете. «Я слышала, снега больше не будет, снег больше никогда не пойдет», — повторяет вслед за ней какая-то прохожая, кажется, на вьетнамском. Но Женя, в общем-то, и не спорит. Он пришел в этот элитный коттеджный поселок с одинаковыми белыми домами, чтобы слушать и исцелять людей одним своим прикосновением.
Женя (Алек Утгофф, русский ученый из сериала «Очень странные дела») не шаман и не гуру. Он массажист, который родился в Припяти ровно через семь лет после Чернобыльской катастрофы, и потому наделен какими-то неведомыми простым смертным талантами, схожими с гипнозом и телекинезом. Женя носит на шее крестик и обитает в пустой квартире в многоэтажке на окраине города. А еще танцует так, как будто учился балету и говорит сразу на нескольких языках и оказывает какое-то магнетическое влияние на всех женщин вокруг. Когда же он проходит по улице, фонари начинают гаснуть. Но это все пустяки — главное, что у парня, видимо, и правда волшебные руки, способные забрать чужие страхи, боль и страдания. Больше мы о нем ничего и не знаем. Но жители поселка видят в Жене своего — и уже готовы выстраиваться в очередь к нему на сеансы.
Кадр из фильма «Снега больше не будет»
Малгожату ШумовскуПриди ко мне», «Лицо», «Тело», «Откровения») давно интересуют одиночки и сюжеты об отклонениях от нормы, поэтому Женя идеально встраивается в ее галерею странных героев. Он не более чем фигура умолчания, сценарная функция, человек-рентген, непроницаемый для чужих глаз. Не активно действующее лицо, а сторонний наблюдатель (и, возможно, ангел), который ведет себя так, словно он нематериален, существует где-то на невидимой границе миров и вот-вот исчезнет. Что это: последствия впитанной с детства радиации или просто защитный механизм от окружающего мира? Неясно. Сдержанная и плавная манера игры Алека Утгоффа, кстати, тоже родившегося в год Чернобыльской аварии, не дает никаких подсказок. Да и холодная камера оператора (а по совместительству соавтора, сорежиссера и бывшего мужа Шумовской) Михала Энглерта то и дело ловит не самого Женю, а его отражение в стеклах чужих домов, этим лишний раз подчеркивая его нематериальность и отрешенность.
Можно сказать, что «Снега больше не будет» — вообще кино о преодолении отчуждения, о попытках обычных людей наладить контакт с теми, кто их окружает. Но в первую очередь — заново обретая с помощью Жени свое тело — с самими собой. Характеры всех жителей поселка, от замученной жизнью домохозяйки-алкоголички до озлобленного и грубого военного или больного раком мужчины, выписаны общими чертами, почти пунктирно. Но на контрасте с Женей, скользящим от дома к дому, от одной чужой жизни к другой, они кажутся объемными, живыми и полнокровными. Тем неожиданней понимать, что цельного сюжета в фильме нет — он весь состоит из ритмично повторяющихся эпизодов с сеансами массажа и вроде бы незначительных происшествий с массажистом и его пациентами/клиентами в перерывах между ними.
Кадр из фильма «Снега больше не будет»
Шумовской и Энглерту удается справиться со сложнейшей режиссерской задачей минимальными средствами. За счет медитативного, повторяющегося ритма повествования они добиваются ощущения, что за этой видимой простотой скрыто нечто большее. При этом они не ударяются в чистую метафизику и даже не боятся разрушить зыбкий потусторонний мир элементами сатиры. Например, одна состоятельная дама уговаривает Женю сделать массаж своему бульдогу, а другая довольно комично пытается его соблазнить. На контрасте с прямыми цитатами из «Сталкера» Тарковского (как и Мартышка, Женя двигает взглядом стаканы по столу), частыми рапидами, замедленным скольжением камеры и трансцендентными ракурсами сверху эти юмористические вставки, надо сказать, действуют очень освежающе. Может быть, как раз в этом странном сочетании возвышенного и приземленно-будничного и заключается львиная доля обаяния фильма. В конце концов, каким еще может быть кино, главный герой которого — массажист, человек одновременно самой телесной и самой таинственной профессии?
Кроме того, каждый зритель из России может почуять в фильме Шумовской что-то смутно родное: то Женя внезапно скажет фразу на русском, то за кадром вдруг зазвучит до боли знакомый и узнаваемый с первых же тактов Второй («Русский») вальс Шостаковича. Не говоря уже о том, что пригороды восточной Европы на экране выглядят почти так же, как унылые и благополучные коттеджные поселки русской средней полосы.
Кадр из фильма «Снега больше не будет»
И все же самое главное, что «Снега больше не будет» может дать зрителю, — это опыт настоящего освобождения от повседневности. По ту сторону экрана во многом действует логика сновидения, и Женя, глядя прямо в камеру, гипнотизирует не только других персонажей, но и смотрящего ему в глаза зрителя. Вслед за ним и мы проваливаемся в картины и фотографии на стенах, в детские воспоминания о Припяти, в какие-то сумрачные лесные фантазии с подводным освещением, где один за другим оказываются его пациенты. Даже от обыкновенного сквозняка под дверью здесь веет пронизывающим нездешним холодком. И пусть Утгофф сравнивает своего удивительного героя с Воландом из «Мастера и Маргариты» — на самом деле Женя, атомное ядро всего фильма, открыт для совершенно разных прочтений и интерпретаций. Его присутствие в кадре несет лишь только просветление и покой, в котором остается только сухой и пронзительный шелест палающего на землю снега, а может быть, и радиоактивных хлопьев незаметно наступившей ядерной зимы.
Читайте ещё: